Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

Эмпирические данные показывают: если слишком много людей либо слишком молоды, либо слишком стары для работы – и рабочая сила при этом сокращается – возникает инфляционное давление.

Помимо долгосрочных последствий демографии, пандемия COVID–19 вызвала резкое падение доли экономически активного населения в начале десятилетия, одновременно с тем как вопросы иммиграции стали крайне политизированными во многих странах. С тех пор активность работников постепенно восстановилось, и, как мы уже отмечали, несмотря на рост процентных ставок, занятость в США с 2022 года продолжает расти, а не падать – а это значит, что работодателям по-прежнему трудно находить сотрудников. Инфляция сильно подорвала реальные (с учетом инфляции) зарплаты, но и они сейчас вернулись к докризисному уровню.

Все это говорит нам о том, что инфляция, возможно, уже заложена в основу нового макроэкономического режима. У нас может и не быть для него подходящего названия, но мы явно вступаем в мир, сильно отличающийся от того, к которому привыкли – мира относительно стабильных цен.

Зеленый переход – несмотря на его медленные темпы и недавние откаты, изменяющаяся роль Китая в мировой экономике, новая геополитика производства, старение населения в западных странах (и в некоторых восточных) – все это формирует новую макроэкономику.

Как однажды заметил знаменитый бейсболист Йоги Берра: «Прогнозировать сложно, особенно будущее». Ты не можешь толком описать, как что-то работает, если до сих пор этого не видел.

Есть веские основания полагать, что будущее может быть как дефляционным, так и инфляционным (маловероятно, что мы столкнемся с гиперинфляцией). Наше ощущение: вероятность того, что мы будем чаще сталкиваться с инфляцией, довольно высока. И мы надеемся, что эта книга дала вам инструменты, чтобы понимать, кто будет выигрывать, проигрывать, использовать инфляцию и злоупотреблять ею в этом новом мире.

Предупреждающая история и сюрприз со стороны предложения

Мы завершаем книгу предупреждением и обнадеживающим наблюдением.

Начнем с предостережения, которое возвращает нас к 1970-м годам – в последний раз (15). Философ Брайан Барри, оглядываясь на инфляцию 1970-х, писал: «Ортодоксальная интерпретация экономики благосостояния испытывает серьезные трудности, пытаясь найти какие-либо потери от инфляции, сопоставимые с теми, что обычно ей приписывают» (16).

На самом деле, небольшая инфляция может помочь сгладить социальное напряжение. В Швеции, например, иногда намеренно позволяли номинальным зарплатам расти быстрее производительности, чтобы создать у работников иллюзию роста доходов (17). На деле реальные зарплаты (с учетом инфляции) все равно отставали от производительности, что повышало прибыльность компаний, но при этом сохраняло социальное спокойствие.

Так уж ли это плохо – по крайней мере в том контексте? (18) Кажется, нет. Тогда почему такая паника вокруг инфляции? Возможно, потому, что она всегда касалась не только экономики, но еще и морали и аморальности.

Как мы говорили в одной из глав, в 1970-х экономисты вроде Милтона Фридмана и Джеймса Бьюкенена критиковали ценовые ограничения и растущую роль государства. Они также были обеспокоены инфляцией, но не только из-за экономического ущерба. Для них инфляция разрушает ожидания и порождает неопределенность; усиливает чувство несправедливости и отчуждения; провоцирует усиленное потребление из-за сужения горизонта планирования (19).

Фридман настаивал: «Когда появляется инфляция, "благоразумное" поведение становится безрассудным, а "безрассудное" – благоразумным» (20). Общество поляризуется, одна группа противопоставляется другой. Растет политическая нестабильность. Способность правительства управлять падает и в то же время растет спрос на решительные действия.

Если учесть, что средняя инфляция в странах ОЭСР в 1970-х составляла 10% в год, такие морализаторские настроения показывают: наши страхи перед инфляцией связаны не столько с ее экономическими издержками, сколько с поведением, которое она будто бы оправдывает. Но ведь эти издержки тоже важны.

Как мы уже отмечали, инфляция действует как налог – и на будущую прибыль, и на текущее потребление. Если вы инвестор с горизонтом планирования в пять лет и ожидаемая доходность вашего вложения составляет 5%, то при росте инфляции до 10% ваши издержки по заимствованию резко вырастут, а ожидаемая прибыль рухнет.

Именно поэтому инфляция уничтожает инвестиции.

В условиях инфляции индивидуальное инвестирование нерационально, потому что она стирает ожидаемую доходность. Но если вся инвестиционная сфера мыслит таким образом, это приводит к коллективной катастрофе: общий обвал инвестиций и, как следствие, рецессия – та самая, которую каждый пытался избежать. К тому же, если работники организованы и могут добиваться повышения зарплат, давление на прибыль компаний усиливается еще больше.

Все это частично объясняет, почему в прошлом, когда профсоюзы были сильны, экономисты, ориентированные на капитал, так резко осуждали инфляцию. И почему мы до сих пор боимся «спирали зарплаты – цены», которой на самом деле нет.

Такие комментаторы видят в инфляции признак социального упадка, а не просто экономическую или распределительную проблему. Но на самом деле все не так. Тем не менее эта история очень живуча. Она заставляет нас воспринимать инфляцию как угрозу высшего порядка, что как раз и нужно тем, у кого есть активы, подверженные риску. Истории об инфляции перекладывают ее издержки на других, ставят под сомнение мораль тех, кто ее допускает, и укрепляют позиции тех, кто больше всего теряет.

Надежда, впрочем, есть. И она связана с Данией.

Если вы там бывали или читали о стране, вы знаете: Дания – один из лидеров по декарбонизации и одна из стран с минимальным классовым неравенством (21). Во время пандемии она оказалась в числе стран с самой высокой инфляцией, которая достигла пика в 10% в середине 2022 года, но уже в апреле 2024-го упала ниже 1%.

Как им это удалось? Частично – благодаря велосипедам.

Когда в 1974 и 1979 годах случились нефтяные кризисы, Дания ответила на них массовым переходом на велосипеды. Это сопровождалось очень высокими налогами на автомобили – в результате страна стала одной из самых велоориентированных в развитом мире. К этому добавились масштабные инвестиции в возобновляемую энергетику. В итоге мы видим пример общества, которое сознательно изменило свою модель энергопотребления, чтобы стать устойчивее к инфляционным потрясениям.

Это не просто хорошо, а умно. Мы видим, что инфляцию не обязательно просто терпеть – даже если она станет более частым явлением. Лучший способ справиться с шоком спроса или предложения – это изменить структуру предложения в экономике и адаптироваться к нему.

Звучит сложно, но, как показали датчане, иногда это не так уж и трудно. Нужны только воображение и признание