Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин
Мощно импринтингуется первый поцелуй, первая физическая близость. У моногамных прерийных полевок именно первое спаривание – триггер формирования привязанности на всю жизнь [172, 173]. Но, конечно, до того, как пойдет процесс импринтинга и тем более истинного ассоциативного обучения (именно оно лежит в основе нашей долговременной памяти), потенциальный партнер проходит грубую оценку на уровне врожденных сенсорных фильтров.
Наш мозг по умолчанию знает основные параметры особи противоположного пола: пропорции фигуры, тембр голоса, набор главных первичных и вторичных половых признаков. Первичные, те, что связаны с гениталиями, мы обычно скрываем под одеждой, и тут чаще хочется обойтись без «сюрпризов». А вот вторичные, напротив, охотно подчеркиваются модой и макияжем. Расширим мужские плечи пиджаком, вырастим бороду, накачаем бицепсы. Затянем талию эластичным поясом, наденем бюстгальтер пуш-ап, накрасим глаза и подрумянимся… И пошли, красивые. Красота лица, кстати, во многом определяется его симметрией, пропорциональностью частей и чистотой кожи. А ведь все это – признаки хороших генов и намек на будущее здоровое потомство.
Homo sapiens – социальный вид, для нас значимы программы лидерства и ощущения «своего» и «своих».
ТАК ЧТО ПРИ ВЫБОРЕ ПАРТНЕРА ИЛИ ПАРТНЕРШИ ОСОБЫЙ ВЕС ИМЕЕТ СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС И МАТЕРИАЛЬНОЕ БЛАГОПОЛУЧИЕ. А ЕЩЕ – ПРИМЕРНО ОДИНАКОВЫЙ УРОВЕНЬ ОБРАЗОВАНИЯ, ОБЩАЯ СОЦИАЛЬНАЯ СРЕДА, СХОДНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СЕМЕЙНЫМ ЦЕННОСТЯМ.
Кстати, эти же факторы, только со знаком минус, влияют на вероятность разрыва отношений и развода [174].
Особый значимый участник процесса влюбленности – иммунная система. Взять хотя бы то, что кожа с прыщами или экземой вызывает у нас тревогу на бессознательном уровне: как намек на возможность инфицирования. Во время «конфетно-букетного» периода, когда партнеры, как правило, много целуются, идет взаимный обмен микрофлорой. Это, по сути, взаимная вакцинация, проверка иммунитета на прочность и активность. Кстати, в эпидемию COVID–2019 маски не рекомендовали снимать даже во время секса [175].
Система белков MHC, главного комплекса гистосовместимости, формирует не только реакцию лимфоцитов на антигены, но и на то, как человек пахнет и как мы такой запах воспринимаем, чаще – на бессознательном уровне. Есть не всегда подтверждаемые данные о том, что мы чаще выбираем партнеров с отличающимся от нашего набором белков МНС. Таким путем можно обеспечить более разнообразный и надежный иммунитет у потомства [176, 177, 178]. Эта тема тесно переплетается с вопросом значимости для человека феромональных сигналов [179].
Влюбленность – не столько эмоция, сколько фаза отношений. Поначалу нас окрыляет взрыв дофамина, возбуждение, предвкушение, фокусировка внимания. А еще риски отказа и стресс, преодоление препятствий – это уже норадреналин. Дальше, если все хорошо и отношения продолжаются, идет этап формирования более устойчивых связей, активируется коммуникация и эмпатия, уменьшается тревожность при взаимодействии с партнером и при расставании с ним на время (серотонин плюс снижение выброса кортиколиберина). Наступает то, что можно уже назвать любовью и привязанностью – чувством, в котором меньше дофаминовой эйфории, но больше устойчивости и доверия: окситоцина и вазопрессина, эндорфинов. От аффекта первой встречи к эмоции влюбленности и дальше к чувству любви и родства – путь, по которому наш мозг готов идти, если мы обеспечиваем ему время и место, терпение и настойчивость.
ПО СУТИ, ВЛЮБЛЕННОСТЬ – ЭТО ТОНКО НАСТРОЕННЫЙ ПОИСКОВИК, КОТОРЫЙ ЗАПУСКАЕТ ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ФИЛЬТРЫ. МЫ ВЫБИРАЕМ НЕ СТОЛЬКО «ЛУЧШЕГО», СКОЛЬКО «СВОЕГО».
Того, кто зацепит эмоциями, пробудит глубинную память, вызовет отклик в нейросетях новизны и комфорта, сумеет удержать дофаминовое плато хотя бы несколько месяцев, а лучше лет. Чтобы параллельно шла работа на уровне осознанного взаимодействия, сонастройки нейросетевой (синаптической, нейромедиаторной) и психологической.
Мозг умеет строить и хранить любовь, просто делает это на свой, биологический лад.
Любовь и ревность
Если любовь – это энергия дофамина, окситоцина и вазопрессина, то ревность – «черная дыра» амигдалы, кортиколиберина и кортизола. Эмоционально насыщенная, тревожная, часто разрушительная, ревность может существовать где-то на краю нормы, но легко смещается в область патологии. Она бывает не только у людей, но и у животных [180, 181]. При этом лишь у человека ревность способна перерасти в страсть, сравнимую с одержимостью. Это родная сестра любви, только со знаком минус.
С эволюционной точки зрения ревность – механизм защиты. У самцов она отражает риск потери доступа к партнерше, а у самок – страх лишения ресурсов или ухода «кормильца». Вспомним, что в деятельности нейросетей, отвечающих за социальное поведение, важнейшие функции выполняют системы дофамина и серотонина. Избыток первого и дефицит второго – предпосылки ревности [182, 183]. И конечно, важна миндалина (амигдала), обрабатывающая сигналы опасности. Именно в ней формируются всплески тревоги при угрозах для привязанности. Активность миндалины у ревнивых людей, как правило, повышается даже при очень слабой стимуляции – например при невинном чтении воображаемых сцен флирта.
Да что там люди, в ходе исследования с использованием позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) изучались нейронные корреляты сексуальной ревности у макак-резусов. Доминантным самцам вводили [18F] – глюкозу и проводили сканирование, пока они наблюдали за взаимодействием своей самки с подчиненным самцом. В результате у «ревнивца» наблюдалась повышенная активность в областях мозга, связанных с негативными эмоциями и социальным взаимодействием, таких как миндалина, островковая кора, зона верхней височной борозды [184].
«Чудовище с зелеными глазами» (так называет ревность Яго в трагедии Шекспира «Отелло») можно воспроизвести в экспериментальных условиях, например воображаемой изменой партнера. В статье 2009 года японские исследователи [185] предлагали студентам мужского и женского пола, состоящим в отношениях не менее года, повторно читать предложения, указывающие на физическую неверность, на эмоциональную неверность и нейтрального содержания. Авторам удалось на физиологическом уровне подтвердить: мужская и женская ревность отличаются, что было обнаружено раньше при проведении опросов.
МУЖЧИНЫ, КАК ПРАВИЛО, СИЛЬНЕЕ ПЕРЕЖИВАЮТ ИЗ-ЗА СЕКСУАЛЬНОЙ НЕВЕРНОСТИ ПАРТНЕРШИ, А ЖЕНЩИНЫ – ИЗ-ЗА ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ИЗМЕНЫ. В СВЯЗИ С ЭТИМ СУЩЕСТВУЕТ ГИПОТЕЗА, СОГЛАСНО КОТОРОЙ В ХОДЕ ЭВОЛЮЦИИ У ДВУХ ПОЛОВ СФОРМИРОВАЛИСЬ РАЗНЫЕ МОДУЛИ ОБРАБОТКИ СИГНАЛОВ, ВЫЗЫВАЮЩИХ РЕВНОСТЬ.
Поскольку оплодотворение происходит внутри организма женщины, мужчины вправе сомневаться в своем отцовстве. Если партнерша забеременеет от другого, мужчина может не передать свои гены
