Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин
Наиболее частые типы женского оргазма – клиторальный и вагинальный. Известен также оргазм от стимуляции сосков, который можно сделать более вероятным, нанося на соски сосудосуживающие препараты [162]. Эти же препараты, по данным авторов исследования, повышают удовлетворенность от всех вариантов оргазма.
Клитор, гомологичный головке полового члена, – чрезвычайно чувствительный орган [163]. Он содержит тысячи нервных волокон, его иннервация в шесть (!) раз плотнее, чем у пениса. Это объясняет, почему многие женщины достигают оргазма именно через клиторальную стимуляцию. Вагинальный оргазм считается более глубоким и связан с внутренними частями влагалища и шейкой матки. Он требует определенного уровня внутренней стимуляции, которая не всегда происходит в ходе полового акта.
Вагина, как и фаллос, известна как религиозный символ. В различных культурах и традициях она фигурирует как источник жизни и плодородия, объект поклонения и почитания. В индуизме супруга Шивы богиня Шакти отражает творческое женское начало Вселенной. Лингам Шивы, как правило, окружен йони Шакти (Кали). В других религиях и культурах вагина также может быть символом женской силы, в то время как ее сексуальные аспекты рассматриваются как священные, сакральные или, напротив, порочные, развратные, демонические (суккубы). Исследования показывают, что восприятие вагины и ее роль в религиозных символах оказывает влияние на сексуальную и культурную идентичность женщин, на их отношение к физической близости и собственному телу.
Овуляция как момент всплеска либидо, конечно, часть той нейрофизиологической активности, о которой мы говорим в контексте полового влечения и сексуальных предпочтений. Это состояние, когда гормоны дают однозначный сигнал: вот оно – время для спаривания! Именно в этот период женский организм наиболее восприимчив к мужским феромонам, которые служат призывом к продолжению рода. У животных самки формируют встречный феромональный сигнал [164], издают призывные крики и принимают специфические позы, чтобы привлечь потенциальных партнеров. Далеко ходить не нужно, вспомните хотя бы поведение нестерилизованной домашней кошки, которая может сутками истошно мяукать и характерно изгибаться в ожидании кота.
Женщины, к счастью, не в столь очевидной форме демонстрируют свои фертильные периоды. Но это вовсе не означает, что скрытая овуляция, характерная для человека, менее значима. Пусть она происходит без заметных внешних сигналов (хотя известная статья о чаевых стриптизерш это в некоторой степени опровергает [165]), выход яйцеклетки из яичника и ее попадание в маточную трубу – в любом случае важнейшее событие. А на уровне психических процессов во время овуляции усиливается предпочтение мужчин с явными признаками физической силы и здоровья, более мужественным голосом и прочими проявлениями маскулинности [166].
СКРЫТАЯ ОВУЛЯЦИЯ У МОНОГАМНЫХ ВИДОВ, ТАКИХ КАК ЛЮДИ, СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНЯЕТ СПЕЦИФИКУ ПОЛОВЫХ ОТНОШЕНИЙ. ОТ БУРНЫХ ПЕРИОДОВ «ГОНА», ХАРАКТЕРНЫХ ДЛЯ РЕДКО ОВУЛИРУЮЩИХ БИОЛОГИЧЕСКИХ ВИДОВ, ПРОИСХОДИТ ПЕРЕХОД К МЕНЕЕ «МАНИАКАЛЬНОМУ» И СТАБИЛЬНОМУ ТИПУ СЕКСУАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ.
Чего кричать и зазывать, если есть постоянный возлюбленный под боком? Это, в свою очередь, является одним из факторов длительного сохранения привязанности, ведь партнеры не могут распознать момент, когда лучше всего заниматься сексом для продолжения рода.
Не могу не сказать несколько слов о «химии» моногамии. Такая стратегия половых отношений встречается у млекопитающих, птиц (у них особенно часто), рептилий, амфибий и даже рыб, например у зубаток. У человека она, конечно, имеет не только социальную (поэтому мы говорим о социальной моногамии), но и глубокую биологическую основу. В обстоятельном обзоре 2018 года [167] основной акцент сделан на снижении чувствительности моногамных видов к половым гормонам, а также на эффектах нейромедиаторов-пептидов окситоцина и вазопрессина. Вазопрессин при этом рассматривается как фактор избирательной защиты, окситоцин – как фактор избирательной же привязанности. В ходе дальнейших исследований обнаружилась значимость для моногамии систем дофамина [168], нейропептида Y, серотонина, ацетилхолина [169]. Всем перечисленным системам свойственна значительная генетическая вариабельность, а также серьезная эпигенетическая коррекция по мере жизни конкретной особи.
Все это делает личную траекторию отношений в паре чрезвычайно разнообразной и непредсказуемой, с постоянной конкуренцией между более древними полигамными и относительно эволюционно новыми моногамными программами. Последние дают ряд существенных преимуществ, прежде всего в отношении более надежного выращивания потомства.
Когда речь идет о либидо и влечении, мы имеем дело с тонко сбалансированной химией клеточных процессов. И любое вмешательство в нее (даже точечное!) имеет свои последствия. Поэтому считаю важным сказать о гормональных контрацептивах, влияющих не только на репродуктивную функцию, но и на саму архитектуру желаний. Эти препараты созданы с целью заблокировать овуляцию, «обмануть» гипоталамус и гипофиз: мол, пусть считают, что беременность уже наступила. Но побочным эффектом может быть не просто головная боль или тошнота, а изменения в восприятии себя и других.
ИССЛЕДОВАНИЯ ПОКАЗЫВАЮТ, ЧТО У ЧАСТИ ЖЕНЩИН НА ФОНЕ ПРИЕМА ГОРМОНАЛЬНОЙ КОНТРАЦЕПЦИИ СНИЖАЕТСЯ ЛИБИДО, ПРИТУПЛЯЕТСЯ ПОЛОВОЕ ВЛЕЧЕНИЕ, МЕНЯЕТСЯ СПЕКТР ПРЕДПОЧТЕНИЙ.
Отмечается снижение чувствительности к мужским феромонам и в целом к внешним сигналам мужской привлекательности [170]. С другой стороны, использование контрацептивов раскрепощает, придает отношениям более высокую спонтанность и увеличивает уровень удовольствия [171].
Аналогичная ситуация с гормонозаместительной терапией в менопаузе – это еще одно вмешательство в тонкий эндокринный баланс. При недостатке эстрогенов женщины могут испытывать сухость слизистых, снижение возбуждения, перепады настроения. Казалось бы, принимайте эстрогены, милые дамы, и все наладится. Иногда так и бывает. Но порой вместе с возвращением либидо приходят побочные эффекты – от мигреней до повышенного риска тромбозов и даже онкологии (при наличии генетической предрасположенности). Мозг и тело, как всегда, реагируют очень индивидуально, и если кому-то стало лучше – абсолютной гарантии для всех в любом случае не может быть.
Почему мы влюбляемся?
Влюбленность кажется нам велением судьбы, «стрелой Купидона»: он и она встретились взглядами, вспыхнула искра – и все завертелось. Но, как в любой хорошей истории, за внешней случайностью стоят удивительно тонкие механизмы. Почему один человек вызывает у нас лавину эмоций, а другой – вежливое равнодушие? Почему к кому-то нас тянет вот прямо сразу, а кто-то вызывает отторжение, хотя на уровне разумной логики все выглядит респектабельно? Одни ощущают себя в «цветнике», а другие в вечной френдзоне.
ДЕЛО В ТОМ, ЧТО «ИДЕАЛЬНЫЙ ПАРТНЕР» – ЭТО НЕ УНИВЕРСАЛЬНАЯ ФИГУРА. ЭТО ЛИЧНАЯ, ОЧЕНЬ ИНТИМНАЯ СХЕМА, СОБРАННАЯ МОЗГОМ ИЗ ФРАГМЕНТОВ ПРОШЛОГО ОПЫТА, КОТОРЫЙ МЫ МОЖЕМ НА ОСОЗНАННОМ УРОВНЕ ДАЖЕ НЕ ПОМНИТЬ, И НАБОРА СИГНАЛОВ ОТ ГЕНОВ И ГОРМОНОВ.
Один из ключевых компонентов такого «сценария» – импринтинг то есть запечатление определенных образов, реакций, паттернов поведения в раннем возрасте. Чаще всего речь идет не о романтической любви, а о конкретных сенсорных стимулах: голосе, запахе, пластике движений
