Я тебя не хочу - Елена Тодорова
— Везде, блин, твоя?! Лечись!
Кричу, а у самой от вожделения сводит живот и трясутся конечности.
— Я лечусь. Доктор прописал мне траву[1].
— Валерьянку, что ли?
— Фиалку.
— Идиот, — выдыхаю напоказ. — Это не трава, а цветок.
— Мне похуй. Главное, эффект.
— Угу…
— Повернешься лицом? Подмять хочу.
— Не много ли ты хочешь, Дима? Не повернусь!
Отказ барина не устраивает. Сам меня разворачивает.
А я… Только этого и жду.
Глаза в глаза. Звонкие поцелуи. Надсадное дыхание. Скольжение члена по воспаленной плоти. Принимая первый толчок, закрываю глаза. Какое-то время просто лежу, тихо наслаждаясь близостью. Но долго бездействовать не получается. Едва начинает потряхивать от удовольствия, активно включаюсь в процесс и, как следствие, вскоре получаю третью фантастическую разрядку.
Фильфиневич держится. Трахает еще около получаса. Я в шоке от дистанции. Немного бешусь: такую шутку испоганил! Как теперь без «пяти минут»? Так или иначе, приходится молить о пощаде.
— Я устала, Дим. Все болит.
— Понял.
За три секунды догоняется, будто только того и ждал. Оставив меня в покое, с довольной ухмылкой заваливается спать.
Ух, Люцифер!
[1] Отсылка к песне «Трава» гр. БУМЕR.
51
Я просто сплю, Ли. Просто сплю.
© Дмитрий Фильфиневич
Сон — экстраполяция вечерних событий. В черно-белых тонах, естественно. Антураж точь-в-точь как в тех фильмах, которые смотрел со Шмидт накануне. Вот только сюжет не для большого экрана. Процесс упоителен, но табуирован. В сюрреалистичной винтажной спальне я повторяю урок. А после беру Фиалку сзади.
Бля-я-адь… Дал бы этой киноленте десять звезд.
— Хватит меня лапать. Я спать не могу. Сейчас уйду в другую комнату.
Странно… Голос служанки, но я же вижу, что не она это говорит — рот занят другим.
На всякий случай напоминаю:
— Я тебя не отпускал.
И, блядь… Кадры сменяются, словно на чертовой перемотке, занося меня в самый конец фильма. Вижу Фиалку в чудной кружевной сорочке. Но не это главное. А то, что из-под ее груди торчит беременный живот. Меня бросает в холодный пот. Вздрогнув, так сильно сжимаю Лию, что она айкает.
— Ты меня задушишь, дурак!
Снова понять не могу, как Фиалка может это выпалить, если я вижу, как она, наглаживая раздутый «шар», улыбается.
Мое сердце сходит с ума. Пульс разрывает виски.
Что за бред? И почему мне это нравится?
Слышу свой хриплый стон и рваное бормотание, пока суматошно ерзаю ладонями по телу Шмидт. На ощупь она плоская — сто раз проверяю. Но, блядь, меня по-прежнему во всех смыслах бомбит.
— Я думаю, у нас будет дочь.
— Нет-нет-нет, никаких дочек!
Она, блядь, в своем уме?!
Видимо, нет. Качнув головой, смеется.
Беспонтовый фильм! Выключайте!
Но пленка мотает дальше. Пока я не оказываюсь в критическом, мать вашу, положении. Фух, Боже… С этой самой дочкой на руках. Ничего кошмарнее мне в жизни не снилось. Грудь сжимается, и душат слезы. Сдавленно скулю. Скулю от чувства невосполнимой потери.
Почему так больно?
Пока я держу убеждение, что оплакиваю свою свободу, сверток исчезает, и мы с Фиалкой остаемся вдвоем. В совершенно другом месте — на чужой территории.
Чувствую, как ей страшно. Никаких слов не надо.
Неожиданно для себя заявляю:
— Не бойся. Я всех порву.
И снова какая-то фигня происходит — ее губы не двигаются, но я четко слышу голос:
— Пф-ф… Я никого не боюсь. Мне жарко. Отлепись, наконец! Это все, чего я хочу! Дима? Дима? ДИ-МА!
— Не ори, а то трахну.
— А сейчас ты что делаешь?
— Я просто сплю, Ли. Просто сплю.
Наутро Золушка сбегает. Вместо чертовой туфельки трусы на полотенцесушителе оставляет.
— С-с-сука…
Меня, конечно же, захлестывает эмоциями. Сначала топит. Затем сжигает. А по остатку уже тупо колошматит.
Как она посмела сбежать? Осмыслить не способен.
Твой Идол: Ты где? Я тебя не отпускал!
Гребаная ведьма читает и, знаете, что отписывает?
Твоя Богиня: Занята.
Одно слово. Одно, блядь, слово! Но какое, мать вашу, бесячее!
Твой Идол: Где? И чем?
Больше ответов не приходит.
Твой Идол: Шмидт??? WTF???????????????
Ноль на массу.
Какой толк закидывать ее сообщениями, если она молчит? Да и зашквар все это! Не по мне!
С долбаным трудом заставляю себя закрыть приложение. Но кипеть не прекращаю. Особенно когда узнаю, что чертова зверушка отключила геолокацию.
Вот на хрена???
Да и пошла она после всего!!!
Твой Идол: Можешь не возвращаться XD
С-с-сука… Зачем я это пишу?! Не знаю! А удалить кишка тонка.
Применяю все способы обесценивания личности человека, дабы вытеснить Шмидт из себя. Только это не так-то легко, когда за грудиной запускаются обратные процессы и начинают требовать обслуживания. Жжет адово сильно!
Навожу внешний марафет. Но с внутренним беспорядком ни хрена сделать не могу. Спотыкаясь через лающую псарню, бегу из дома. Без какой-либо цели прыгаю в тачку. На автопилоте направляюсь в большой город, чтобы через час обнаружить себя рассекающим район, к которому Шмидт прикреплена по прописке. Тупость, возможно, но я, блядь, рассчитываю, что в какой-то момент она появится на улице.
С-с-сука, да, конечно, тупость!
— Че надо? — рычу с раздражением, принимая телефонный вызов.
— И какого хера ты, черт, опять без настроения? — выбивает через динамик Тоха.
— А какого хера я должен быть в настроении? — бешусь еще сильнее.
«У меня, блядь, служанка снова без трусов рассекает. Так еще не пойми где! Я должен радоваться, что ли?!» — это вслух, безусловно, не озвучиваю, но изнутри так и рвет.
— Короче, Граф, умерь свой жеребячий пыл. Я по делу, — протягивает Тоха лениво, делая паузу в лучших традициях МХАТа. — Кирилюк звонил. Хочет во второй половине месяца игру поставить.
И на кой мне эта информация?
— Прокурора нет, — напоминаю сухо.
Тоха хмыкает.
— Чует мое сердце, скоро прилетит.
— Ты, блядь, прям обо всех все знаешь, — бубню я, перестраиваясь. Свирепо сигналю, когда не впускают, хотя по факту сам нарушаю. — Ебаный ты, сука, дятел! — гаркаю в добавку.
— Это ты мне, олень?
— Не тебе, лось! Дятлу! Что непонятного?!
— Все понятно, — ржет сохатый. — А белка там рядом не сидит? Проверь. К примеру, на плече.
— Ускакала к тебе. Принимай.
— Ставлю чайник.
— Молодца. А лучше пузырь доставай.
— Третьим будешь? — приглашает невозмутимо.
— Не, не могу. Не пью.
— А вот это похвально. Так че тренеру говорить? Ты будешь?
— Нет. Скажи, что я умер. А воскреснуть планирую только в сентябре.
— Без шансов, — вяло отражает Тоха. — Кирилюк сначала нам всем яйца вырвет, а потом велит тебя откапывать.
— Так, а хули ты у меня что-то спрашиваешь, если без шансов?!
— Чтобы ты не
