Я тебя не хочу - Елена Тодорова
В который раз удивляюсь, как нечто настолько огромное, твердое и рельефное может быть таким нежным. Странно, конечно, но дубина неандертальца завораживает. И что самое главное, сражаться с ней желания не возникает. Напротив, хочется приручить монстра. Пхах. Вероятно, это возможно, если относиться к штуковине… Нет, не с долбаным уважением. Думаю, здесь всего-навсего нужна ласка.
Слышу, как у Димы перехватывает дыхание. А через секунду глохну от его грубого стона. Одновременно с этим улавливаю, как он содрогается. И меня саму перетряхивает до мурашек. Дернув плечами, инстинктивно подаюсь назад, и член с влажным звуком покидает мой рот.
— Эм-м… Боже…
Глядя на покрытого слюной зверя, невольно расширяю глаза. Он колышется прямо перед моим носом, дразня мои нервные окончания своим сексуальным запахом.
Да уж…
Мужской половой член — это то, что можно приводить в пример, рассказывая о том, что лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать. Все вовсе не так уныло, как расписано в учебнике. Я не перестаю изумляться реальной анатомии.
Сглатываю, когда понимаю, что во рту слишком много слюны собралось. После этого осевшая на рецепторах терпкость мужского желания ощущается еще острее. Очевидно, без примеси разбавителя пряность приобретает более насыщенный вкус.
— Тебе нравится, Шмидт? — прилетает довольно-таки неожиданно. Ведь я успела забыть, что штуковина, которую я так увлеченно разглядываю, пришита к реальному человеку. — Скажи, зверушка, тебе нравится мне сосать?
К реальному оленю, если быть точнее.
И вовсе меня его грязные разговорчики не возбуждают.
Фигня, что краснею. С выдающимся актерским мастерством закатываю глаза.
— Да, Владыка, — шепчу умышленно-трепещущим тоном. Жамкая мощную хреновину пальчиками, преданно смотрю барину в глаза: — О, милостивый господин, мнится мне, что лучше твоей бубуки на всем белом свете не сыскать.
При виде того, как меняется лицо Фильфиневича, с трудом сдерживаю хохот.
Он же, поскрипев зубами, цедит:
— Хочешь, чтобы у меня упал? Не дождешься!
Отобрав управление, демон сам сжимает пальцами свой член и зачем-то стучит им мне по губам. Я такого дебилизма предвидеть не могла, поэтому в процессе лишь испуганно моргаю и издаю те бибикающие звуки, которые обычно, играя, с помощью пальца выдают годовалые малыши.
Как ни странно, Дима не смеется.
Пронизывая ошалелым взглядом, почти миролюбиво просит:
— Покружи по шляпе языком, ведьма.
Боже…
Что такое шляпа, я могу лишь догадываться.
Поколебавшись, тщательно облизываю головку фаллоса. Замедляюсь, когда в рот попадает еще капелька предэякулята. Морщусь, чтобы скрыть, каким возбуждающим эффектом эта жидкость для меня обладает.
— Теперь пососи, — командует Фильфиневич отрывисто, быстро водя рукой по стволу.
Выполняю и это требование. Прижав язык к уздечке, обхватываю головку губами и совершаю сосательные движения.
— А-а-х… Блядь… — сипит он, посылая в мое тело яростную дрожь. — Хочу всю тебя обкончать, Ли… Залить спермой… И чтобы ты глотала, тоже хочу…
Я не могу ответить, так как мой рот занять членом. Мычу извечное «дурак», возмущенно глядя ему в глаза, но получается не особо разборчиво.
— Соси, соси. Не стесняйся.
Это я и делаю. Точнее, продолжаю делать, когда рука Димы вдруг находит мою грудь и принимается катать между пальцами сосок.
Боже…
Резко стискиваю дубину губами. Громко втягивая носом воздух, в панике смотрю на душегуба.
— Соси, соси.
К счастью, он никогда не узнает, что в этот момент я борюсь с собой, чтобы не начать теребить клитор. И хорошо, что мы в душе, потому что подо мной явно собирается лужа.
Сосу я не так долго, как хотела бы. Вскоре дыхание Фильфиневича становится критически тяжелым. И он заставляет меня взять глубже.
— Еще… — подначивает, неотрывно контролируя процесс зрительно.
А чуть позже и физически — обхватив мою голову руками, толкается бедрами, пока та самая шляпа не достигает задней стенки моего горла.
На этой стадии погружения он, как и в первый раз, быстро долбит мой рот.
Его собственный рот большую часть времени остается открытым. Каждый раз, когда мне кажется, что из него вот-вот капнет слюна, он с рваным вдохом облизывает губы.
Хочу ли, я чтобы Люцифер снова плюнул? Не знаю.
Мне некогда об этом думать. Я сосредоточена на том, чтобы делать короткие вдохи между варварскими толчками.
И… О Боже мой… Наконец, его дубина начинает пульсировать.
Мышцы моего живота непроизвольно сжимаются. Чтобы развеять это напряжение, со сдавленным стоном вращаю бедрами.
— Терпи, Ли… — рыкает Дима глухо.
А затем врывается в мою глотку особенно глубоко.
Охренел, блин?!
Моя диафрагма резко сокращается. Демон подается назад. Но полностью не выскальзывает. Едва мне удается сделать вдох, покоящийся на моем языке член дергается и наполняет мой рот горячей и пряной семенной жидкостью. Инстинктивно глотаю, дабы не захлебнуться. Кашляю, грудная клетка ходором ходит, из глаз льются слезы, но при всем при этом я проживаю эйфорию, которую обычно ощущаю при собственном оргазме.
Пить до дна, как говорится, мне не доводится. В какой-то момент Фильфиневич извлекает член из моего рта, чтобы, как он и оглашал ранее, забрызгать густыми потоками мои лицо и грудь. По соскам долбанутый фетишист еще и размазывает… Буквально втирает, заставляя меня трястись от нахлынувшего, словно штормовая волна, желания.
— Сравняем счет, — бросает Дима решительно.
Понять ничего не успеваю, как он поднимает меня на ноги и припирает лицом к стенке.
— Прогнись, — последнее, что слышу.
Потому что едва выполняю требование, губы Люцифера оказывается между моих ягодиц. Пока я задыхаюсь в смущении, он уже реализует задуманное — кружа пальцем по скользкому клитору, страстно трахает мое лоно языком. И, конечно же, целенаправленно бросает меня за край. Не проходит и минуты, как я, разбившись в одуряющих конвульсиях, с дикими криками кончаю.
После, как только отходим, моемся и даже чистим зубы. Однако в спальне все продолжается.
— Блядь, Шмидт… Из тебя снова течет…
— Не текло бы, если бы ты не лазил там пальцами!
Я на боку лежу. Спиной к демону. Но этот дурак не отстает, лапает непрерывно.
Подсунув руку мне под шею, прижимая к себе, едва ли не в удушающий захват ловит. И толку, что я раздираю ногтями его предплечье.
— Хочу сунуть член в твою щелку, — влажно мычит он в ухо. — Давно там не был.
— Нет… — протестую я, содрогаясь.
Но он уже елозит своей чертовой дубиной у сочащегося входа.
— Это
