Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Алиса Перова
— А мне можно из дьюти-фри, — это Макс.
— А тебе, моя прелесть? — спрашиваю Сонечку, видя, как подозрительно блестят её глаза.
— Просто возвращайся быстрее, — шепчет она.
— Красавица, можно на пару минут украсть у вас Геннадия? — это снова отец. Отводит меня в сторону и суёт в руки банковскую карту. — Послушай, Гена, только не надо таращить на меня глаза, потому что деньги лишними не бывают. И не забывай, что ты мой единственный сын.
Я помню… и позволяю отцу обнять меня, чувствуя неловкость и благодарность.
И, наконец, я с радостью и облегчением замечаю Одиссея. Он издали почтительно кивает моим провожатым и, глядя на меня, стучит себе по запястью — пора.
Мне сложно не обойти вниманием всех, очень жаль молчаливую маму и непривычно растерянную Соньку…
К счастью, никто не плачет, зато мне, когда оглянулся, будто песком в глаза сыпануло. Больше я не оглядываюсь и стараюсь отвлечься на Одиссея.
— Оди, ну ты чисто гангстер! — пожимаю его пухлую пятерню. — Тебе бы ещё шляпу — вылитый Аль Капоне.
— Ты тоже, знаешь ли, не мальчик из церковного хора, — хмуро оглядел он меня и с шипением отнял ладонь. — Полегче, костолом, а то сила есть… — он вдруг заткнулся, опасливо поглядывая на меня.
— Да не бойся, Оди, я не злой. Скажи лучше, а как будет по-французски: «Секс без дивчины — признак дурачины»?
— Le con! — зло процедил адвокат и шарахнулся от меня в сторону. На хер, что ль, послал?
— Ну извини, — развёл я руками ему вслед и запоздало вспомнил предостережение Дианы…
Похоже, я остался без переводчика, задрать его по-французски!
Ну что, парижане, я иду к вам… и гугл мне в помощь!
Глава 66 Париж
Париж
Покинув терминал аэропорта, я с жадностью хлебнул французского кислорода и, обдуваемый тёплым ветром, уставился в яркое безоблачное небо. А здесь почти ещё лето — теплынь и красотень!
— Так вот ты какой, Париж! — радостно поприветствовал я заграницу, а опустив взгляд, наткнулся на четыре насмешливых глаза моего попутчика.
Сейчас этот умник поправит очочки и объявит менторским тоном: «Это ещё не Париж, олух деревенский!»
— До Парижа, Геннадий, мы ещё не доехали, — заявил Одиссей, поправляя коротким толстым пальцем очки на переносице. — Но поблизости есть несколько отличных отелей, если тебе вдруг захочется здесь задержаться.
— Оди, ну ты же вроде серьёзный уважаемый адвокат, член каких-то там палат, — я покрутил рукой в воздухе у самого виска, — а ведёшь себя, как обиженный шкет. Хорош тебе, я ведь уже извинился. И, хочу заметить, земляки на чужбине должны держаться вместе, а то мало ли… вдруг ты попадёшь в беду.
— В отличие от тебя, я знаю язык и очень неплохо ориентируюсь в городе.
Я повертел головой, разглядывая шумную разноцветную и стремительно движущуюся толпу людей, и, не заметив (к собственному разочарованию) ни одной симпатичной женской мордашки, поинтересовался у Оди с откровенным скепсисом:
— И что, ты реально понимаешь всё, что они говорят?
— Не всё, конечно… но мне точно не грозит заблудиться, — ехидно ощерился Одиссей, но недовольно поморщился, когда резкий порыв ветра разметал его тщательно уложенные кудряшки. Чудён, карапуз, задрать его против ветра!
— А кто же защитит тебя от местных женщин, Оди? Вон ты какой весь элегантный и благообразный, а я, кстати, уже заприметил несколько плотоядных взглядов в твою сторону.
— Пойдём уже, трепло, — он снисходительно покачал головой и, подхватив свой багаж, засеменил короткими ножками в направлении парковки.
А я с удивлением взглянул на ползущий за Одиссеем гигантский сундук на колёсах и присвистнул. Чего он там понабрал с собой — вечерние туалеты?
— Слышь, Оди, — я нагнал его за пару шагов, — а где наша огнедышащая мадам? Она что, не собирается нас встречать или забыла, что мы прилетели?
— Нет, — адвокат задрал короткий нос, но тут же выставил свой палец, предотвращая мои возмущения, и извлёк из внутреннего кармана пальто орущий телефон.
Что — нет? Не встретит?
Вот оно, европейское гостеприимство! Был бы Жека в Париже, он бы точно обо мне не забыл. Но мой друг уже весь в трудах где-то на юге Франции. «Как же не вовремя его сослали», — с сожалением подумал я и прислушался к разговору Одиссея. Но из всего потока непонятных слов, что он влил в трубку, мне удалось идентифицировать только одно — «Диана». Похоже, адвокат треплется с нашей Драконихой. Я же, слушая эту тарабарщину, одновременно испытываю восхищение, раздражение и что-то очень похожее на зависть — говорит прям как дышит. Но, наконец, дремучий фонтан заглох, и Оди, взмахнув рукой, обозначил для нас направление:
— Туда, нас уже ждут.
Ух, задрать наш родной автопром!
Обозрев этот внушительно мощный чёрный Bentley, я мгновенно простил Диане её отсутствие и с трудом перевёл взгляд на водителя, с которым Оди уже завязал непринуждённый диалог. А услышав собственное имя, я едва не поперхнулся. Он охренел — это что ещё за «Гена»? Он бы меня ещё Генычем представил! Я уж молчу о возмутительном нарушении этикета. Хотя такому умному адвокату, конечно, виднее, кого представлять первым.
— Геннадий, — включая меня в беседу, Одиссей перешёл на родной язык, — позволь познакомить тебя с мсье…
— Жак, — бесцеремонно прервал его здоровый мужик с хищным выдающимся шнобелем и, широко улыбнувшись, протянул мне руку для приветствия.
— Бонжур, мсье Жак, — я отзеркалил улыбку и ответил на рукопожатие.
— Можно без «мсье», — пробормотал Оди. — Просто Жак, раз он сам так представился.
А-а, понятно, Жак — просто и коротко. Наверняка об «Геннадия» этот француз язык сломает.
— Тогда я просто Гена.
Одиссей закатил глаза, а Жак с довольным видом гаркнул:
— D'accord!
Бля-а-а, что он сказал-то?
Я кивнул на всякий случай, скосив глаза на Оди, и тот просуфлировал по-русски:
— Он сказал: «Договорились».
Ух, как же сложно началось моё путешествие! Ну, хорошо, хоть договорились.
По пути мы ещё договорились о том, что не видать мне сегодня Парижа. Вот это совсем нехорошо — я-то уже весь настроился. Однако драконье гнездо оказалось за городом. Впрочем, для драконов это вполне логично. Что ж, буду принимать впечатления дозированно, и начало путешествия мне уже нравится.
Я запоздало оглянулся на аэропорт, но воздушная гавань «Шарль де Голль» уже скрылась из вида, оставшись далеко позади.
— Оди, а Шарль де Голль — это ж вроде какой-то генерал на бравом коне, да?
Жак прогнусавил что-то совершенно непонятное, а Одиссей весело хохотнул и пояснил:
— Точно — полководец, народный любимец, а также основатель Пятой республики и её первый президент.
— Пятой? — озадачился
