Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф
Интересно, напишет ли он в приказе о повышении:
«Назначить старшим мерчендайзером Ковригину О.В., отличившуюся не только профессиональными навыками, но и… исключительной точностью невербального взаимодействия с руководством»?
Я отрицательно покачала головой, а потом произнесла вслух:
— Он точно меня уволит.
Глава 10. Гордость или крыша над головой моих детей
Я сидела в кабинке, пытаясь сдержать смех, который вот-вот мог перерасти в истерику, когда в кармане завибрировал телефон. С экрана смотрел незнакомый номер с кодом города. Обычно я такие не беру, но сейчас, в полуобморочном состоянии, нажала ответ, автоматически.
— Алло? — голос мой еще дрожал от пережитого.
— Добрый день, Ольга Антоновна, это вас из Сбербанка беспокоят. С вами говорит Анна, специалист по взысканию задолженности, — прозвучал вежливый, но неумолимый женский голос.
Всё внутри меня похолодело. Смех и стыд мгновенно испарились. Мурашки пробежали по спине, и я замерла.
— Здравствуйте, — выдавила я, стараясь сдержать панику.
— Я вам звоню по вашему ипотечному договору. У вас накопилась критическая просрочка в три месяца. Мы неоднократно направляли вам уведомления.
— Да я знаю, просто… — попыталась реабилитироваться я, но женщина меня не слушала.
— В случае если полная сумма долга, включая пени, не будет погашена в течение десяти рабочих дней, банк будет вынужден инициировать процедуру принудительного взыскания залогового имущества через суд. Проще говоря, — голос стал еще более гладким, — вас ждет выселение.
Мир вокруг поплыл. Стены кабинки внезапно показались слишком близкими. Я слышала слова, но их смысл доходил обрывками: «критическая просрочка»… «выселение»… «суд».
— Я… Я понимаю. У меня сложная ситуация, — начала я, чувствуя, как предательская дрожь пробирается в голос. — Но я же вношу что могу… Я нашла новую работу, мне обещали повышение…
— Я все понимаю, Ольга Антоновна, — безжалостно парировала Анна. — Банк рассматривает только факты. Десять дней. Все детали отправлены смс. Хорошего вам дня.
Связь прервалась. Я опустила телефон и уставилась в одну точку на двери. Выселение. Куда? С двумя детьми, с мамой? На улицу? В голове пронеслись картинки: чемоданы на лестничной клетке, Катин испуганный взгляд, Сережин плач в незнакомом месте. А ипотека… это же все, что у нас есть. Последняя крепость.
Слезы, которые я сдерживала все это время — и от усталости, и от унижения с Ярославом Викторовичем, — хлынули разом. Я рыдала, бесшумно, давясь собственными слезами, уткнувшись лицом в колени. Весь этот цирк — беготня, борьба, надежда на повышение — рухнул в один миг. Что за разница, старший я мерчендайзер или младший, если через десять дней нам негде будет жить?
И тут телефон завибрировал снова. Сквозь пелену слез я увидела имя. Бывший муж.
Нет. Только не сейчас.
Я смахнула слезы тыльной стороной ладони, сделав глубокий вдох, и взяла трубку.
— Чего тебе? — мой голос прозвучал хрипло и устало.
— О, какой ласковый прием, — усмехнулся он. — Звоню, потому что слышал, у тебя там с жильем проблемы назревают. От банка, говорят, письма счастья приходят.
Ледяная рука сжала мое сердце. Откуда он знает? Слежка? Или ему, как созаемщику, тоже что-то пришло? Может быть, ему звонили?
— Это не твое дело, — прошипела я.
— Как это не мое? Дети там прописаны, я отцом числюсь. Не могу же я допустить, чтобы мое потомство ночевало в подворотне, — в его голосе зазвучала сладкая, ядовитая ложная забота. — Я могу помочь. Закрыть твой долг частично. У меня есть кое-какие сбережения.
В его тоне было что-то такое, что заставило меня насторожиться.
— И что? Взамен ты забираешь детей? — спросила я, уже готовясь к бою.
— Что ты, что ты! Детей оставь себе, ты же супермама, — он засмеялся. — Просто… станем ближе. Буду помогать не только деньгами, но и… вниманием. Тебе же одной тяжело. Буду заезжать… иногда в гости. А иногда… может, ты ко мне. Я знаю, один неплохой отель. Или я к тебе, когда мамка с ребятней куда-нибудь смотается. Как в старые добрые, только без обязательств. Ну, кроме финансовых, конечно.
Меня вдруг начало подташнивать.
Прямо там, в кабинке. Не физически, а внутри. Его «предложение» повисло в воздухе, липкое и мерзкое. Он предлагал купить меня. Как вещь. Оплатить мою ипотеку в обмен на право приходить и пользоваться мной, когда захочет.
— Ты… ты конченый ублюдок, — выдохнула я, и слезы снова потекли по щекам, но теперь это были слезы чистой, беспомощной ярости и отвращения.
— В смысле, конченый? — насторожился он. — Ладно, подумай. У тебя есть время решить, что для тебя важнее: гордость или крыша над головой твоих детей. Позвонишь. Я знаю.
Он бросил трубку.
Я осталась одна в тишине туалетной кабинки, раздавленная двойным ударом. С одной стороны — безликая машина банка, готовая вышвырнуть нас на улицу. С другой — бывший муж, предлагающий себя в качестве самого мерзкого кредитора в мире.
Выхода не было. Рассказать маме? У нее нет таких денег. Взять новый кредит, чтобы погасить старый? Мне его не дадут. Обещанное повышение? Оно придет слишком поздно, да и хватит ли этих денег?
Я вышла из кабинки, подошла к раковине и плеснула в лицо ледяной воды. В зеркале на меня смотрело бледное, опухшее от слез лицо с красными глазами. Лицо загнанной в угол женщины, у которой отнимают последнее.
«Разведенка с прицепом».
«Дойная корова».
Казалось, весь мир ополчился, чтобы доказать правоту этих слов.
Я вытерла лицо бумажным полотенцем, скомкала его и выбросила. В глазах, еще мокрых от слез, вдруг вспыхнула новая, острая искра. Не надежды. Отчаяния. Но и решимости.
— Нет, — подумала я, глядя на свое отражение. — Я не позволю. Ни банку. Ни ему.
Но как остановить это, одной?
Ответа не было. Только тихая, всепоглощающая паника, подступающая к горлу. И тиканье невидимых часов, отсчитывающих те самые десять дней.
____________________________________________________________________________________
Друзья мои, если вам захотелось нырнуть из комедии в драму, то я вам рекомендую новинку
После развода. Я (не) хочу быть твоей женой.
https:// /shrt/qBft
Я толкнула приоткрытую, дверь из-за которой доносились приглушённые стоны. У массивного стола, спиной к двери, стоял мой муж. Перед ним, опершись о столешницу и выгнув спину, была его помощница.
Он обернулся.
В его глазах не было ни раскаяния, ни паники — лишь холод и раздражение.
— В-Валерия?! Закрой дверь, — бросил он, не отрывая рук от неё. — Мы почти закончили.
В один миг моя счастливая жизнь рухнула в пропасть. Я ехала к мужу с радостной новостью
