Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф
Мы посмеялись, но семя сомнения было посеяно. И когда после обеда я, протирая пыль с уцелевших образцов сантехники, снова почувствовала на себе его взгляд, мне стало не по себе.
Я обернулась. Он стоял у входа, обсуждая что-то с завхозом, но его глаза были явно прикованы ко мне. Не к моей работе, а ко мне. В этом взгляде не было вчерашнего шока. Был все тот же аналитический интерес, но теперь с примесью… любопытства?
Я быстро отвернулась, сердце застучало как сумасшедшее.
«Русалка, выброшенная штормом». А шторм, кажется, только начинался. И самым странным было то, что я, похоже, уже не хотела от него уплывать.
Вдруг рядом раздался его голос, тихий, так что слышала только я:
— Ковригина, вы тут с образцами закончили?
— Да, Ярослав Викторович, — ответила я, не оборачиваясь, протирая последний образец, — закончила.
— Отлично. Тогда, как освободитесь, пройдите в мой кабинет. Мне нужна ваша помощь с одним… нестандартным вопросом по ассортименту.
Он развернулся и ушел, оставив меня в легком недоумении.
«Нестандартный вопрос по ассортименту»?
Это звучало как откровенная отмазка. Что ему от меня нужно?
Я встретилась взглядом с Петром, который наблюдал за этой сценой. Он многозначительно поднял бровь и сделал вид, что роняет воображаемую гайку. Я хмыкнула, вспомнив вчерашний вечер и упавший ящик с инструментами.
Я вздохнула, поставила последнюю блестящую смесительную колонну на полку и медленно направилась к выходу со склада.
Что бы это ни было — выговор за утренний штурм и столкновение, странный комплимент или действительно рабочий вопрос — я чувствовала, что приближаюсь к чему-то важному.
И к своему удивлению, я была не столько напугана, сколько заинтригована. Русалка вышла на сушу. Интересно, что ждет ее в капитанской каюте?
Когда я постучала в дверь своего начальника, то сразу услышала приглушенное: “Войдите”.
— Вызывали, Ярослав Викторович? — тихо спросила я, нервно закусывая губу и глядя на его галстук. Поднимать глаза выше было неловко, иначе я точно покраснею.
— Присаживайся, Ковригина. Нам предстоит серьезный разговор.
Глава 9. Недвусмысленное "Ой"
Я осторожно опустилась на край стула, готовясь к худшему. Серьезный разговор с Боссом никогда не сулил ничего хорошего. Может, он все-таки решил уволить меня за утренний инцидент?
Мурашки бежали по спине и сердце билось так часто, что потели ладошки.
Ярослав Викторович откинулся в кресле, сложив руки на столе. Его лицо было непроницаемым.
— Ковригина… эмм… Ольга, я внимательно слежу за работой отдела. Особенно после вчерашнего ЧП. И должен отметить вашу оперативность, хладнокровие и… нестандартный подход к решению задач.
Я замерла.
Это… звучало как начало выговора, сказанного через силу.
«Нестандартный подход» — это когда я влетела в него, как торпеда?
— Я просто делала свою работу, — пробормотала я, глядя на свои руки. Кажется, им срочно нужен маникюр.
— Именно. И делали ее лучше, чем кто-либо другой в похожей ситуации. Ваша способность быстро оценить ущерб и организовать сортировку спасла магазин от значительных потерь. Петр предоставил весьма положительный отчет о ваших действиях.
Петр? Тот самый, чье «внимание» было так легко ранимо? Я чуть не фыркнула, но сдержалась.
— Спасибо, — выдавила я, все еще не понимая, к чему он клонит.
— Поэтому я принял решение, — продолжил он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, кроме холодной оценки. — Со следующего месяца вы назначаетесь старшим мерчендайзером вашего сектора. В ваши обязанности будет входить контроль за выкладкой, проведение инвентаризаций и координация работы двух новых сотрудников. Разумеется, с соответствующим повышением оклада.
В голове у меня на секунду воцарилась полная тишина, а потом будто грянул фейерверк.
Повышение. Оклада. Старший мерчендайзер.
Эти слова отскакивали от стен моих мыслей, как мячики. Это была не просто похвала. Это был спасательный круг, брошенный прямо в бушующее море моих ипотек и детских нужд. Слезы благодарности и дикого облегчения предательски подступили к горлу.
— Я… Я не знаю, что сказать… — прошептала я, наконец подняв на него глаза. В них, кажется, мелькнула та самая, едва уловимая искорка.
— «Спасибо» обычно говорят в таких случаях, — сухо заметил он, но уголки его губ дрогнули. Он поднялся из-за стола. — Поздравляю, Ковригина. Вы это заслужили.
Он сделал шаг ко мне и, вопреки всем ожиданиям от этого всегда сдержанного человека, протянул руку для рукопожатия. Делового, профессионального.
Мой мозг, перегруженный эмоциями, на секунду отключился. Я тоже вскочила со стула, чтобы ответить на жест, но нога заплелась за ножку, и я сделала неловкий, резкий шаг вперед. Моя рука, вместо того чтобы плавно встретить его, метнулась куда-то вбок от волнения и неловкости.
И в этот момент время замедлилось.
Мои пальцы, вместо того чтобы обхватить его ладонь, на полном ходу мягко, но совершенно недвусмысленно уперлись во что-то твердое, теплое и расположенное явно ниже пояса его идеально отутюженных брюк.
— Ой…
А затем, после моего недвусмысленного “ой” в кабинете повисла гробовая тишина.
Я почувствовала, как под моими пальцами мышцы живота Ярослава Викторовича резко напряглись, превратившись в камень. Мой взгляд, ужасаясь, медленно пополз от его галстука вниз, к месту «контакта», а затем вверх, к его лицу.
На его обычно бесстрастном лице читалось абсолютное, всепоглощающее потрясение. Его глаза были широко раскрыты, брови взлетели к волосам. Он выглядел так, будто его только что ударили током, но не больно, а… крайне неожиданно.
— О БОЖЕ! — выдохнула я не своим голосом, отдергивая руку, как от раскаленной сковороды. Жар, пылающий на щеках от смущения, мгновенно сменился ледяным ужасом. — Я… я простите… я не… нога… я…
Логические связи в моей голове разорвались. Единственной мыслью, яркой и панической, было: БЕГИ.
Не дожидаясь его реакции, которая могла быть любой — от гнева до звонка в службу безопасности — я развернулась и буквально вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Я мчалась по коридору, не видя ничего перед собой, слыша лишь бешеный стук собственного сердца и внутренний вопль:
«Ты только что похлопала директора по причинному месту! По причинному месту! На собеседовании о повышении! Ты идиотка! Карьера окончена!
Я ворвалась в дамскую комнату, захлопнула кабинку и, прислонившись лбом к прохладной двери, попыталась отдышаться. Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось провалиться сквозь землю.
«Поздравляю, ты старший мерчендайзер. Самый позорный старший мерчендайзер в истории розничной торговли», — ехидно прошептал внутренний голос.
А потом, сквозь панику, пробилась другая мысль.
А что, если… он все-таки не уволит? Ведь он же сам сказал, что я это заслужила. И он протянул руку… правда, я попала не совсем туда.
Я закрыла глаза и фыркнула.
Сквозь
