Клушка - Ирина Шайлина
— Я просто до парка сходил, мама, — оправдывался Ваня. — Ты не плачь. Я же вернулся.
— Не буду, — кивнула я.
Слезы все равно текли. Теперь уже из-за того, что домой надо возвращаться. А там — все тоже самое.
— Негодник! — заорал на сына Степан. — Хотел, чтобы мы с полицией тебя искали? Да я в твоем возрасте! Да я…
Мне Ваньку стало жалко — итак перепуганный весь.
— Степ… — попросила было я.
— Заткнись! — рявкнул он.
И вдруг шагнул к гардеробу, выдвинул одну из полок и достал широкий кожаный ремень. Я растерянно ойкнула, и посмотрела на свекровь, надеясь, что та его остановит. Но она стояла в дверях, смотрела равнодушно, скрестив руки на груди, помогать не спешила.
— Степа! — воскликнула я. — Не надо!
Но тот уже размахнулся в стремительном рывке. Я сделала ровно то, что сделала бы любая мать на моем месте — бросилась вперед, прикрывая ребенка своим телом. Удар ремня пришелся вскользь по плечу, оставляя на руке багровую, жгущую огнем полосу до локтя. Я не смогла сдержать стона, прижала к себе Ваньку — драться придется, а в обиду не дам.
Степа, такой родной когда-то, такой любимый, остановился в изумлении глядя на ремень в своих руках, словно не веря, что это он сам натворил. Но извиняться не стал.
— Сама виновата!
И бросил ремень на пол.
— Тоже мне, тигрица нашлась, — сплюнула свекровь.
Я схватила Ваню в охапку и скрылась в детской. Там мы сидели обнявшись на детской кровати, стараясь не слушать, не слышать, о чем там на кухне говорят, родные, казалось бы люди.
— Больно? — наконец тихо спросил Ваня.
— Не очень, — соврала я.
— Вырасту и побью его, — тут же решил мой сын.
— Не надо. Лучше будь добрым и счастливым.
И здесь невмоготу, и идти некуда. Руку жгло, да что уж там — в туалет уже хотелось, но я все не решалась выйти из комнаты. Наконец ушла свекровь. Некоторое время бубнил, потом заткнулся телевизор. Я выждала еще полчаса — измаявшийся Ванька так и уснул у меня на руках. Я аккуратно переложила его в кровать, затем накрыла одеялом.
Вышла. Наконец сходила в туалет. Стыдно, но даже смывать было страшно — вдруг Степан проснется и эта драма с элементами хоррора продолжится. Повезло, не проснулась. На кухне я торопливо налила себе стакан воды. Есть не стала. Прикладывать лед к ушибу не стала, поздно уже, может, вначале бы помогло. Кожа в этом месте выглядела красной и воспалённой, я обработала ее ранозаживляющей мазью. Спать легла рядом с Ванькой, пусть и мало места.
Когда встала, ребёнок еще спокойно спал, прямо в шортах и футболке, в которых полдня на улице гулял. Прогнала укол совести. На кухне Степа, но не прятаться же от него всю жизнь.
— Доброе утро, — осторожно сказала я.
— Как же, доброе, — зло ответил он. — Ты в чат ЖК загляни! Опозорила на весь свет, как людям в глаза смотреть теперь, ты мне скажи?
Я полистала ленту бесконечных сообщений и наткнулась на два выложенных видео. Конечно же, кто-то все это снял. Снял, как я, в припадке безумия бросаюсь на соседа и бью его тапочком. А в стороне, сидит его страшная собака и смотрит так равнодушно, словно каждый день такое видела.
— Я испугалась за Ваню, — тихо сказала я.
— Испугалась… — передразнил Степа. — А мне теперь как людям в глаза смотреть? И как на тебя смотреть, как на женщину, а не на растолстевшую, позорящую меня истеричку? Тьфу, клушка…
Я даже назад загнула, не выдержав потока оскорблений. Господи, как хорошо, что Ванька еще спит. И как остро хочется не к маме даже, та всегда в своих хлопотах, ей не до меня, к Жанке хочется. Она прижала бы к своей могучей груди, пожалела бы, дурой обозвала, но когда обзывает она, сразу понятно — по доброму и любя.
— Ты итак на меня не смотришь. Как на женщину. И вообще…
— И вообще, глаза бы мои тебя не видели, — закончил он за меня.
Ушёл, попытавшись громко хлопнуть дверью, но не вышло — дорогая дверь на доводчиках притормозила его порыв и закрылась мягко. Вышел Ванька. Я наконец отправила его в душ и переодеться, потом завтракать, привела в порядок себя. Дома без мужа и свекрови конечно было в разы лучше, но все равно неспокойно. Это место уже предало меня, я не могла считать его безопасным больше. Дверь в любой момент могла открыться впуская врагов.
— Давай уйдем от него? — предложил Ваня. — И от бабушки. Сами жить будем.
— Легко сказать, — вздохнула я. — А куда идти? Это надо квартиру снять. У нас денег нет. Значит сначала нужно на работу устроиться, первая нормальная зарплата будет месяца через полтора…
— Они плохие, — упрямо мотнул головой сын. — Здесь быть нельзя.
После всего, что произошло вчера я испытывала яростное желание уйти. Но я боялась. Боялась быть тут, но там, во внешнем мире, еще страшнее. Я столько лет была просто женой и мамой, я такая трусиха, я точно не справлюсь. Да что уж там, я во двор боюсь выйти, там же все видели то видно и считают меня сумасшедшей.
— Мама, — позвал Ванька. — Пошли гулять.
Я со вздохом подчинилась — хоть одному своему страху посмотрю в глаза. Да, теперь все считают меня сумасшедшей. Пусть. Надо жить дальше.
Ванька сразу потянул меня на площадку. Там при виде меня захихикали и зашептались, я покраснела. Слава богу, хоть соседа гиганта не было, перед ним ещё извиняться нужно. Через полчаса ко мне подошла одна из соседок, ухоженная мамочка лет сорока с младенцем в слинге.
— Не переживайте вы так, — мягко сказала она. — Перемелется, мука будет. Все забудется. Вы просто мать, которая испугалась за своего ребенка.
— Спасибо, — выдавила из себя я.
К счастью, Ваня потащил меня в парк, там я выдохнула — все незнакомые люди кругом, и риск встретить соседа гораздо ниже. Я даже расслабилась, оставляя весь этот ужас позади. Может, случиться какое то чудо и все наладится? Верится с трудом, но все же…
Идти домой обратно не хотелось. Поэтому мы до упора гуляли по парку, потом доехали на автобусе до набережной реки, я пыталась наслаждаться чудесным тёплым днем. Ванька, ожидаемо, захотел поесть, денег
