Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Я успела увидеть панику, мелькнувшую в его серо-голубых глазах, как его загорелая кожа побледнела, а мои руки закрутились в воздухе, пытаясь удержать равновесие. И я начала падать.

4

Энсон

Я заметил женщину еще тогда, когда она бродила вокруг дома, заглядывала в окна французских дверей на заднем дворе, а потом, наконец, набралась храбрости войти внутрь. Я попытался дозвониться до Шепа, но он, как назло, не взял трубку. И мне совсем не хотелось вызывать копов из-за какой-то любопытной дурочки. Я был уверен — она просто из любопытства сюда сунулась.

Но шляться по строительной площадке — верный способ вляпаться в неприятности. Или того хуже. И как раз сейчас это и происходило. Ее глаза расширились, когда я рявкнул, у нее удивительные орехово-зеленые радужки. От шока в них вспыхнули золотистые искорки, словно в них проснулась жизнь. Но тут она зацепилась ногой за поломанную ступеньку.

Удивление сменилось страхом, когда она замахала руками в попытке удержаться. Я выругался сквозь зубы, пытаясь угадать, куда она полетит. До земли было не так уж далеко — ступеней десять. Но если упадет неудачно — последствия могут быть серьезными.

Ее каштановые волосы разметались вокруг лица, пока она безуспешно пыталась восстановить равновесие. Она рухнула на перила, уже ослабленные огнем и копотью, и проломила их насквозь.

Я сработал на инстинктах, бросившись вперед, чтобы поймать ее. Она с глухим стоном врезалась в меня. Хоть она и была миниатюрной, удар выбил весь воздух из легких.

Или, может быть, это был огонь в ее глазах — глаза, которые теперь метали в меня молнии.

Она резко оттолкнулась от моей груди, вырвалась из рук:

— Ты что, с ума сошел?! Что ты делаешь?!

Ее возмущение заставило меня чуть приподнять брови — привычная маска на мгновение дала слабину:

— Что я делаю? Это ты тут ползаешь по строительной площадке. Это частная собственность. Я мог вызвать полицию. А могла бы и шею сломать.

Она выдохнула так, что несколько прядей плясали у лица:

— Я знаю, что это частная собственность, ты, переросток тупоголовый.

Скулы у меня задергались:

— Тогда какого черта ты здесь?

— Потому что это мое, — выпалила она с надменным взглядом.

Вот дерьмо.

Я окинул ее новым, более внимательным взглядом. Темно-каштановые волосы слегка растрепаны, будто живут своей жизнью и плевать хотели на любые правила. Кожа — бронзово-золотистая, гладкая, будто шелк. Да, миниатюрная, но с такими изгибами, что в голове тут же начали вертеться совершенно непрошеные образы. И ведь я знал, чья она сестра.

Дерьмо — это мягко сказано.

— И что, слов нет? — поддела меня она, прищурившись.

Я перевел взгляд обратно на ее лицо, ловя упрямство в глазах. Хоть я и уважал это, но уступать в этом споре не собирался:

— Все равно не стоило сюда лезть. Это твоя собственность, но шастать по аварийному объекту — это безрассудно и глупо.

У нее отвисла челюсть:

— Ты что, назвал меня глупой? И кто ты вообще такой?

— Я не тебя назвал глупой. А твои действия. Безрассудные. Выбирай любое. — Ни того, ни другого мне в жизни сейчас точно не надо.

Раздалось покашливание, и мы оба обернулись. Шеп стоял в проеме, бейсболка на голове, а на лице — до ужаса довольная ухмылка:

— Вижу, вы уже познакомились.

— Познакомились? — повторила Ро.

Улыбка Шепа стала еще шире:

— Ро, познакомься: мой друг и твой специалист по восстановлению после пожара — Энсон. Энсон, это моя сестра Ро.

Ро резко повернулась ко мне:

— Ты — тот самый Энсон? Лучший друг из колледжа? С которым Шеп голым бегал по кампусу и которого задержала охрана? Тот самый?

Я бросил на Шепа убийственный взгляд. Он обожал рассказывать эту историю:

— Вообще-то, задержать официально охрана кампуса не может.

Она закатила глаза:

— Ладно, задержали. За голый забег.

Я пожал плечами:

— Формулировки важны. — Черт возьми, как я это знал.

Ро повернулась к брату:

— Твой дружок чуть не убил меня.

— Это ты сама чуть себя не убила, — огрызнулся я, бросив раздраженный взгляд на Шепа. — Она лезла по этим проклятым ступенькам, которые в любой момент могли рухнуть. Я пытался ее остановить.

— Это мои ступеньки, — фыркнула Ро. — И я бы не оступилась, если бы ты не подкрался.

— Я вовсе не подкрадывался. А твои ворота были открыты настежь. — По сути, прямое приглашение для любого, кто захочет наведаться — хоть к дому, хоть к ней. Безрассудство. Вот что это было.

Улыбка слетела с лица Шепа. Он уставился на сестру взглядом строгого родителя:

— Я же говорил, что тебе нельзя сюда. Это небезопасно.

Щеки Ро порозовели:

— Я просто хотела немного осмотреться. — Она замолчала на секунду, и в этой паузе повис какой-то напряженный, едва уловимый заряд. — Мне нужно было.

Жесткость на лице Шепа растаяла. Он обнял ее за плечи и поцеловал в макушку:

— Ладно. Но больше — никаких таких вылазок. Обещай.

— Обещаю, — пробурчала она.

Шеп отпустил ее и легонько подтолкнул к кухне и распахнутым французским дверям:

— Иди. Я быстро осмотрюсь с Энсоном, а потом обсудим план действий.

Ро бросила на меня взгляд. Уже не такой злой, но радости в нем тоже не было. Но она подчинилась без лишних споров.

Когда она наконец скрылась из виду, Шеп тихо присвистнул:

— Черт возьми, Энсон. Я не видел, чтобы кто-то выводил ее из себя так быстро.

Я заставил себя отвести взгляд от того места, где она только что стояла, и посмотрел на ее брата. Ее брата, напомнил я себе:

— Я думал, кто-то вломился. Могли бы подать на тебя в суд, если бы кто-то тут пострадал.

— Так вызвал бы копов, — парировал он. — Это их работа — ловить нарушителей.

Я сжал челюсть:

— Ты знаешь мое отношение к копам.

Шеп покачал головой:

— Это окружная шерифская служба маленького городка, а не гребаное ФБР. Это мой брат, черт побери.

Я пожал плечами. Мне было плевать, хоть