Конор - А. Заварелли

— Выбирай на свой вкус.

Я бросаю взгляд на металлические приспособления, но узнаю лишь некоторые из них. Жнец, должно быть, замечает это, потому что протягивает мне садовые ножницы.

— Предлагаю начать с пальцев на руках и ногах. Это помогает им осознать реальность происходящего.

Иисусе.

Я поворачиваюсь к Элби, и вижу, что он смеётся надо мной одними глазами. Даже он понимает, что у меня кишка тонка для такого.

— Думаешь, он заставил твоего брата страдать? — спрашивает Жнец.

У меня возникает мимолетное желание послать его нахер, но он прав. Главная причина, по которой я вообще ввязался во всё это, заключается в том, что Элби заставил Брейди страдать. И ради чего? Просто потому, что, блядь, мог.

— Он пытал его, — отвечаю я едва слышным голосом.

— Тогда самое время вернуть должок, парень. Одно последнее дело перед уходом. Разве тебе не станет спокойнее от мысли, что ты довел начатое до конца?

Слова Жнеца придают мне нужную решимость, и я подхожу к столу. Он следует за мной с металлической миской в руках, ставя её рядом с Элби.

— Для обрезков.

Он накладывает жгут, то, что мне бы и в голову не пришло, а затем отступает, уступая мне место. Элби насмехается надо мной взглядом, всё ещё не веря, что я способен на это. Я думаю о Брейди, вспоминая, как его лицо было изуродовано настолько, что я даже не смог оставить гроб открытым перед похоронами.

С тех пор, как он был совсем мальчишкой, забота о нем легла на мои плечи. Я кормил его, одевал, собирал ему обеды в школу. Он был хорошим парнем с золотым сердцем. Он бы пошёл на всё, лишь бы вписаться. Единственное, чего он когда-либо хотел, чувствовать, что у него есть семья, помимо того дерьмового расклада, что нам достался. Я надеялся, что если буду направлять его в нужное русло и держаться рядом, этого будет достаточно. Но в конце концов я его подвёл.

— Он был всего лишь ребёнком. — Я встречаюсь с мертвым взглядом Элби. — Грёбаным ребёнком.

Его губы под скотчем кривятся, и я понимаю, что он улыбается, когда я беру его за руку. Для него это всё чертова шутка. Но становится не до смеха, когда лезвия ножниц смыкаются вокруг его указательного пальца, и я начинаю сжимать рукоятки.

Это оказывается куда сложнее, чем я думал. Раздается хруст кости и плоти, а затем из груди Элби вырывается мучительный стон. Из раны начинает сочиться кровь, капая на пол и превращая то, что я пытаюсь сделать, в настоящую кровавую баню. Кажется, я не могу прокусить кость.

— Нужно немного времени, чтобы освоить технику, — говорит Жнец. — Просто сожми как следует.

Я так и делаю. Закрываю глаза и сжимаю инструмент с такой же силой, с какой хотел нажать на спусковой крючок прошлой ночью. Обрубок его пальца падает на пол с приятным стуком.

— Молодец, парень. — Жнец хлопает меня по спине. — Осталось всего девятнадцать.

Он оставляет меня за этим занятием, и я с удивлением обнаруживаю, что с каждым разом становится всё легче. Элби извивается на столе, стонет, скулит и ведёт себя, как тот ещё слабак. Кровь брызжет мне на лицо и одежду, но я больше не чувствую её запаха. Я словно в трансе, и единственное, что я слышу, это звуки боли Элби. Мне это нравится куда больше, чем я мог ожидать.

Дверь открывается, и заходит ещё один парень. У него в руках миска с каким-то рагу, которое он продолжает есть, наблюдая за происходящим.

— Рори, — приветствует его Жнец.

— Фитц.

Рори доедает свою порцию, отставляет миску в сторону и прислоняется к столешнице в той же манере, что и Жнец.

— Что за дела с этим парнем?

— Они оба были прошлой ночью на складе, — объясняет Жнец. — Тот, что на столе, убил его младшего брата.

— Ты только посмотри на него. — Рори окидывает меня взглядом. — У пацана врожденный талант. Как тебя зовут, малец?

— Конор. — Я киваю ему и продолжаю св6ое дело. Мне осталось отрезать ещё четыре пальца на ногах, а Элби уже визжит как банши, едва не давясь собственным языком.

— Конор, — задумчиво тянет Рори. — Кажется, у тебя появился новый ученик, Фитц.

Ответ Жнеца сух и лаконичен:

— Его вырвет, когда он закончит.

— Нас всех рвало в первый раз, — замечает Рори.

Жнец пожимает плечами.

— В любом случае, Кроу заключил с ним сделку. Парень здесь не задержится.

В комнате повисает тишина. Когда я бросаю взгляд на Рори, с его лица исчезает всякое веселье. Ему не нравится то, как звучит эта сделка, но не знаю, почему его это вообще волнует.

— Парень был согласен, — поясняет Жнец.

— Он грёбаный ребёнок, — бормочет Рори себе под нос. — Найл знает об этом?

Тишина. Снова.

Они больше ничего не говорят, когда я отворачиваюсь, но дверь закрывается, и я знаю, что они оба вышли наружу обсудить ситуацию. Я не позволяю этому выбить меня из колеи. Я дал им слово, и если мой старик и вбил мне что-то в голову за эти годы, так это то, что мужчина должен держать своё слово.

Мое слово, это единственное, что у меня когда-либо было, к тому же здесь меня больше ничего не держит. Мама мертва. Отец и Брейди тоже. Я месяцами бродил по этому городу без единой цели, и я устал. Сэмми была единственным, что у меня оставалось, но ей, блядь, было абсолютно насрать на меня, когда в прошлом месяце я застукал её в переулке, где она трахалась с каким-то левым хмырём за дозу. Впрочем, это уже неважно. Её теперь тоже нет. Пустила по вене свою последнюю иглу пару недель назад.

Я отбрасываю эти мысли, когда последний палец Элби падает в миску. Когда Жнец возвращается, Рори уже нет, и меня это вполне устраивает.

— Ну что, парень, — говорит он. — Как ты относишься к паяльным лампам?

Я резко просыпаюсь, стряхивая с себя оцепенение