Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте
— Замятин уже здесь. Помните, что я говорил, — коротко бросил он и взял меня под руку.
От его прикосновения по моей коже пробежали мурашки – смесь страха и странного, неуместного волнения. Он повел меня в зал.
Ужин прошел как в тумане. Аркадий Львович Замятин оказался пожилым, полным мужчиной с цепким взглядом и тихим голосом. Он был вежлив, но чувствовалось, что он внимательно наблюдает за нами.
Марк был сама любезность и профессионализм – говорил о фонде, о новых методиках лечения, о перспективах. Я сидела рядом, улыбалась, кивала, вставляла редкие фразы, когда Замятин обращался ко мне с вопросами о Максиме (Марк отвечал за меня) или о нашем «знакомстве».
Я чувствовала себя актрисой на сцене, играющей самую сложную и отвратительную роль в своей жизни. Каждая улыбка, каждое слово давались с огромным трудом. Я боялась ошибиться, сказать что-то не то, выдать себя. Марк время от времени бросал на меня короткие взгляды – одобряющие или предостерегающие, я не могла понять.
Когда ужин наконец закончился, и мы попрощались с Замятиным, я почувствовала такое облегчение, словно с плеч свалился огромный камень. В машине по дороге обратно в клинику мы с Марком молчали. Я смотрела в окно на ночной город, чувствуя себя совершенно опустошенной.
Машина подъехала к главному входу клиники.
— Вы справились, – нарушил молчание Марк. В его голосе не было ни похвалы, ни тепла – просто констатация факта. — Замятин остался доволен.
Я ждала, что он сейчас выйдет, и я смогу наконец выдохнуть и побежать к Максиму. Но он не спешил. В полумраке салона его лицо казалось еще более жестким.
Он пристально разглядывал меня несколько минут, прежде чем задать вопрос:
— Сколько вы собирались молчать, Наталья Сергеевна?
Глава 8: Под контролем
— Сколько вы собирались молчать, Наталья Сергеевна?
Молчать? О чем? О сделке? О том, что я чувствую себя униженной марионеткой? О том, что меня только что вышвырнули из дома? Страх сковал меня. Что он знает? Что подозревает?
Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Мозг лихорадочно перебирал варианты: Замятин что-то заметил? Кто-то из персонала что-то рассказал? Или это просто проверка, попытка вывести меня на чистую воду?
Он продолжал смотреть на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Секунды тянулись мучительно долго.
— Я имею в виду ваше проживание в ординаторской на кушетке, — наконец пояснил он, и в его голосе прозвучали нотки явного неодобрения. — Тетя Маша – добрая душа, но вы не можете там оставаться. Это неприемлемо. И для вас, и, тем более, для репутации моей невесты.
Облегчение было таким сильным, что у меня на мгновение закружилась голова. Но облегчение тут же сменилось новой волной унижения. Он снова говорил о репутации, о роли. Мои реальные проблемы – то, что мне некуда идти после предательства Игоря – его не интересовали. Его волновало лишь то, как это выглядит со стороны.
— Я… у меня не было выбора, — тихо ответила я, опустив глаза.
— Выбор есть всегда, — отрезал он. — И ваш выбор – выполнять условия нашего соглашения. А это включает в себя поддержание определенного имиджа.
Он достал телефон из кармана брюк и начал писать кому-то сообщение. Ответ пришёл быстро и Марк Семёнович убрал телефон обратно.
— Андрей? — обратился он к водителю, который все это время сидел впереди молча. — Поднимись в мой кабинет, возьми из стола ящика ключи от гостевых апартаментов номер три. Потом отвезёшь туда Наталью Сергеевну, как только она освободится.
Водитель кивнул и вышел из машины. Андрей повернулся ко мне.
— У клиники есть несколько небольших служебных квартир для приезжих специалистов. Одна сейчас свободна. Переберётесь туда сегодня же. Там есть все необходимое. Это решит вашу проблему с проживанием и позволит избежать ненужных слухов.
Он говорил так, будто решал рядовую административную задачу. Ни сочувствия, ни вопроса о том, как я себя чувствую, почему оказалась в такой ситуации. Просто констатация проблемы и ее решение – удобное для него. Я должна была быть благодарна за крышу над головой, но чувствовала себя еще более зависимой, еще более обязанной ему.
— Спасибо, — выдавила я.
— Не стоит, — коротко бросил он и открыл дверцу машины. — И приведите себя в порядок, пожалуйста. Карта у Андрея, он всё оплатит. Впереди у нас с вами много мероприятий. — Он вышел, не прощаясь.
Андрей вернулся быстро и молча вручил ключи и так же молча удалился, пообещав ждать внизу в машине. Я осталась одна, сжимая в руке этот ключ от своего нового, временного жилья.
Гостевые апартаменты… Наверное, там чисто и удобно. Но это не дом. Это еще одно место, где я буду жить по его правилам, под его контролем. Я быстро проверила Максима, он спал. Зашла в ординаторскую, собрала свой скудный пакет с вещами и спустилась вниз.
Водитель довёз меня до нужного адреса. Совсем недалеко от клиника, я спокойно могла дойти сама пешком. Быстро зашла в подъезд, нашла нужную квартиру. Рука дрожала, когда я вставляла ключ в замок. Щелчок. Я толкнула дверь и вошла.
Квартира оказалась небольшой, но безупречно чистой и функциональной.
Студия: слева от входа – маленький кухонный уголок с плитой, холодильником и минимальным набором посуды, прямо – зона гостиной с небольшим диваном, журнальным столиком и телевизором на стене, у окна – кровать, застеленная стандартным белым покрывалом. Справа была дверь в ванную комнату.
Всё было новым, современным, но абсолютно безликим. Бежевые стены, стандартная мебель из Икеи или чего-то подобного, никаких картин, никаких фотографий.
Стерильно, как в операционной. Это было не жильё, а гостиничный номер повышенной комфортности.
Я поставила свой пакет с вещами на пол. Прошлась по комнате, провела рукой по гладкой поверхности стола. Здесь была настоящая кровать, а не кушетка. Душ с горячей водой. Возможность приготовить себе чай.
Базовые удобства, которых я была лишена последние дни и которые сейчас казались роскошью. Часть меня испытывала огромное облегчение – я смогу хотя бы нормально выспаться, умыться, переодеться не в тесном больничном туалете.
Но другая часть души протестовала. Это не мой дом. Это место,
