Никому не говори - Марина Зимняя
— Тише, — прикладываю палец к губам, крадусь по соседскому двору.
Разве Том был когда-нибудь послушным? В тот момент, когда я подхватываю с земли миску и несу ее к уличному крану. Пес начинает громко, радостно лаять.
— Том, тише! — возмущаюсь в полголоса. Кожей чувствую пристальный взгляд в спину, но не оборачиваюсь до тех пор, пока вода не наполняет емкость.
— Пес умирает от жажды, а хозяину дела нет. Тебя бы выставить на такой солнцепек, — бросаю короткий взгляд назад, особо не задерживаясь на его лице. Корочка на разбитой брови уже отпала оставив легкий розовый шрам, никаких других последствий его драки с Кулаком больше не видно. Кулак очень удачно объявился в моей жизни, до него я рассматривала в качестве жертвы друга Колхозника, но до последнего не решалась использовать его, хотя подмечала интерес Руслана ко мне еще с осени. Осторожно ставлю миску с водой около пса. Вода хлюпает под его языком. Выпрямляюсь в полный рост, чувствуя, как трясутся поджилки. — Да не смотри ты на меня так! — раздраженно закатываю глаза. — Неужели ты думал, что это навсегда? Ты сам виноват, что нафантазировал себе всяких небылиц, — развожу руками. Между нами расстояние в пару метров, хоть бы он не услышал, как колотится мое сердце. — Поставь себя на мое место, — я издеваюсь над нами обоими, убеждая себя, что так нужно. — Вот ты бы кого выбрал: агронома или будущего юриста с квартирой, машиной и папочкой, готовым выполнить любую прихоть своего чада, — мне самой от себя противно, но он сам виноват. Не был бы таким упертым, мне не пришлось бы идти на крайние меры. Вот я бы точно не отказалась от переезда в Германию, если бы меня туда кто-то позвал. Но у меня ведь мама… и бабушка… и брат, на которого невозможно положиться. Зачем жить не свою жизнь, если ты можешь выбрать свою? Ту, о которой всегда мечтал. Колхозник продолжает смотреть на меня с презрением, молчит. Сама от себя не ожидая, делаю несколько шагов к нему буквально впечатываюсь в его грудь. Обхватываю ладонями его лицо, смотрю в глаза. — Ну чего ты молчишь? Скажи, что-нибудь! Скажи, что я сука, дрянь, продажная шкура, — пальцы впиваются в его скулу, смотрю в его глаза. Он осторожно касается моих запястий, убирая мои руки от своего лица.
— Ты хотела, что бы я уехал? — произносит ровно, его голос спокойный и твердый в отличие от моего.
— Мне все равно. Делай, что хочешь! — пожимаю плечами, отступая назад.
Колхозник усмехается и отводит взгляд. Он все понял, плохая из меня актриса. Этот план лишь в мыслях казался отличным. Мне нужно было его уязвить, обидеть, унизить растоптать его чувства, и я это сделала. Он никогда меня не простит.
— Ты перестаралась, Джерри, — хмыкает снова, — но… своего добилась. Надеюсь будущий юрист с квартирой и машиной, сделает тебя счастливой.
— Дурак, — бормочу себе под нос, опустив полные слез глаза.
— От дуры слышу, — пауза… длиною в целую вечность. — Не лазай больше через забор, можешь ходить к Тому через калитку, завтра меня уже здесь не будет.
Не нахожу что сказать, просто киваю, по-прежнему не поднимая на него глаз.
Эпилог
Десять лет спустя
Как обычно распахиваю глаза ровно в четыре двадцать девять. Ровно за минуту до будильника. За окном еще черно, на автомате тянусь к телефону, жму на боковую кнопку в ту самую секунду, когда начинает звонить будильник.
Арчи уже на ногах, он тычется носом в мою ладонь, и смотрит на меня говоря взглядом: «Доброе утро, Джерри! Я готов к новому дню, и ты давай шевелись.» Словно в подтверждение этих слов, он снова поддевает носом мою руку. Когтистые лапы стучат по ламинатной доске, пес хватает зубами форменную рубашку, стягивая ее с плечиков висящих на ручке шкафа. Тащит ее к кровати.
— Встаю! Встаю! Прекрати протирать пол моей одеждой, — возмущаюсь на пса, которому не терпится ехать на службу.
Бреду на кухню преследуемая своим конвоиром. Первым делом насыпаю корм Арчи, наливаю ему воду. Кофе пью стоя у окна, наблюдая за горящими огоньками еще ночного города. За одно проверяю погоду: от нее зависит то, как сегодня будет нюхать мой пес. Заканчиваю завтрак и провожу осмотр слизистых Арчи, похлопываю его по бокам. Наношу легкий макияж, одеваюсь. В шесть нам нужно быть в зоне прилета международных рейсов. Арчи обожает свою работу. А я обожаю свою служебную овчарку. Чувствую легкий укол в сердце. Вот как я его оставлю? Разве я смогу? До момента нашего расставания от полугода до года. Ровно столько ему отмерил ветеринар. Арчи старый пес, скоро будет не годен к службе. Сразу вспоминается мое тяжелое расставание с Томом. Оно было невыносимо трудным. Я уже решила, что заберу его, но содержать в квартире две собаки вряд ли смогу. Придется отвезти его за город. А может буду жить с двумя собаками. Герман бы сейчас обязательно пошутил на эту тему. Сказал бы, что нормальные старые девы заводят себя несколько кошек, но я никогда не была нормальной. Со старой девой он тоже перегибает, я все-таки целых полгода была замужем. О чем я только думала? Не знаю… наверное, думала, что уже пора. А раз зовут, наверное, стоит согласиться.
— Рядом! — командую Арчи, выходя из квартиры. Цокот его когтей сейчас перебудит всех соседей, нужно ли говорить, что нас здесь не очень то жалуют. Впрочем, мне все равно… Спускаемся во двор. Открываю машину, приглашая его на заднее сиденье.
Дорога по городу занимает не больше сорока минут, пес спрыгивает на парковку весело виляя хвостом. Ну какой он старичок? Мальчишка! Может мне еще удастся уговорить врача продлить срок его службы на годик другой.
Лента багажа ползет, пассажиры еще сонные, а для Арчи это уже охота. Нас почти сразу вызывают на подозрительный чемодан. Арчи садится в полуметре. Посадка четкая без суеты. Это его «доклад». Я легко считываю его сигналы: если чуть ускорил дыхание ему интересно. Если замер, то что-то нашел.
Таможенник вскрывает чемодан. Внутри манго, оно пропитано запрещенным составом, это не первый случай. Поэтому я сразу составляю акт. Награждаю Арчи
