Пепел после тебя - Кира Сорока
Мотаю головой. Я уже всё решила. Но он всё равно озвучивает. От названной цифры у меня буквально едет крыша... Неудивительно, что Юлиана живёт так обеспеченно.
— Как-то не верится, что модели столько зарабатывают, — бормочу себе под нос.
Мужчина усмехается. И что-то в его взгляде говорит мне, что действительно не зарабатывают.
Перед нами ставят чашки с кофе и креманки с мороженым. Оба не притрагиваемся ни к чему.
— Почему я? Почему Вы так хотите, чтобы я была лицом вашей фирмы? Столько красивых лиц вокруг.
Мужчина прищуривается и подается чуть ближе.
— Нам нужно не просто красивое лицо. Нам нужна изюминка. Вот чем дольше смотрю на тебя, тем больше убеждаюсь в правильности выбора. Твои глаза… Твой взгляд источает наивность, и даже, невинность. Ты не испорчена деньгами, властью. В тебе нет похоти. Ты чиста. Из ста лиц, твоё лицо сразу приковывает к себе внимание этой чистотой. И простатой.
Я лишь сокрушённо качаю головой.
Этот мужчина помешан на своей работе и фирме, раз даже отказ принять не может.
— Хорошо, скажу тебе прямо, Алина, — вдруг Светлов понижает голос до шёпота. — Ты меня зацепила. Не только как модель. Твой возраст меня смущает, конечно, но пару недель я готов подождать. Я очень много готов для тебя сделать... Ты станешь очень успешной, будешь купаться в роскоши, — бросает брезгливый взгляд на мою самую обычную куртку.
У меня перехватывает дыхание от его неожиданных откровений.
— Тебе очень идет это платье, — снова шепчет Светлов. — Я сам его выбирал. Надеюсь, ты оценила. И у меня ещё очень много идей, во что я смогу нарядить это прекрасное тело.
Это платье не вписывается в мой образ, а я не вписываюсь в это платье. А вот эта куртка очень даже близка моему телу.
Однако вслух не могу произнести ни звука. Я такого никак не ожидала... И ушам своим не верю. Он только что сказал мне, что... Что он только что сказал, блин?!
— Алина, ну не пугайся ты так, — добродушно посмеивается Светлов. — Не такой уж я и старый. А ты уже наверняка созрела для... — его взгляд скользит к моей груди, поднимается обратно к лицу. — Очевидно, что созрела.
— Я ухожу.
— Ну-ка, села!
Хватает меня за кисть, стискивает её. Я вскрикиваю и падаю обратно на стул. На лице мужчины появляется смятение. Словно он сам не ожидал, что поступит так.
На нас косятся из-за соседних столиков. Светлов вновь добродушно улыбается, но его улыбка не касается глаз. Он сосредоточенно изучает моё лицо, не отпуская моей руки.
— Послушай… — подается ближе, положив локти на стол. — Ты меня подталкиваешь к какой-то бездне, девочка.
Его лицо так близко, что в нос врезается запах его лосьона после бритья, парфюма и запах тела чужого мне мужчины.
Сжимаюсь. А он вдруг отпускает мою руку и холодно произносит:
— Не знаю, что в тебе не так, но я, пожалуй, пас. Вызови такси и езжай домой.
Мой телефон ложится на стол. Рядом падает крупная купюра. Светлов берет ключи и свой телефон. Брелок начинает пиликать, и мужчина резко встает и смотрит в окно. Потом срывается к двери.
Глава 44
Гроз
Я впадаю в какую-то истерическую прострацию. Нога вжимает газ в пол. Рука вцепилась в руль. Вторая жмёт на кнопки телефона.
Абонент «Алина» по-прежнему недоступен. Столяров не берёт трубку. Но я вновь и вновь механически повторяю все эти действия. Нажимать, рулить, звонить.
В груди бешено долбит сердце. Мозг транслирует картинки того, что этот ублюдок может сделать с Алиной.
— Куда мы едем?.. Егор! Эй!!
Да бл*ть!
— Не знаю! — огрызаюсь я, выжимая всю мощь из бэхи. — Сначала думал, что нужно ехать в офис этой грёбаной фирмы...
— Да нахрена он повезет её в офис? — рычит Ромчик. — Надо выяснить, где эта гнида живёт!
Точно.
Рванув руль вправо, с визгом торможу у обочины и хватаю телефон обеими руками. Пальцы больше не слушаются, даже чёртов браузер открыть не могу... Вмазываю кулаком по рулю. От резкой боли, прострелившей руку, становится чуточку легче.
— Так, брат, выдыхай, — сжимает Ромчик моё плечо.
А как? Как, блин, выдохнуть?
Внезапно мой телефон оживает вибрацией. Смотрю на экран — Столяров. Принимаю вызов, и он начинает говорить первым:
— Егор, тебе не кажется несколько неуместным так настойчиво звонить?
Оо... У него, оказывается, есть мой номер. Ну нихрена себе!
— Алина дома?
— Ещё нет... Но ведь ты должен был её забрать и привезти, — повышается его голос. — Или у тебя планы изменились относительно моей дочери? — говорит строго и надменно.
Нахрена я ему позвонил?
Молчу... Потому что не знаю, как признаться в том, что случилось.
— Егор! — рявкает он. — Что происходит?!
Стиснув телефон, отрываю его от уха и с отчаянием смотрю на Рому. А он молча глядит на меня охреневшим взглядом.
— Егор! — несётся из трубки.
Скидываю. Не могу ему сказать... Он же меня прикончит.
Вновь жму на газ. Лучше куда-нибудь ехать, чем бездействовать.
— Дома её нет, — выдавливаю наконец с трудом.
— Так, ладно, — Ромчик берётся за свой телефон. — Ты пока рулишь просто прямо, а я звоню.
Киваю. Говорить не могу, в горле ком.
Рома звонит Роберту. Тот, конечно, отказывается говорить о месте проживания Светлова. Тогда Ромчик звонит ещё каким-то приятелям с работы. Все хотят знать, что случилось, но никто не хочет помочь.
От насыщенного запаха лилий, наполнившего машину, мою голову сжимают болевые спазмы. С сегодняшнего дня я ненавижу этот цветок.
Разговоры Ромчика с разными людьми и трель моего айфона с входящим вызовом от тренера, смешиваются в какую-то несвязную кашу. Я колешу по городу из района в район. Каждая более-менее презентабельная тачка кажется мне подозрительной. У него ведь должна быть именно такая, да? Дорогая, бизнес-класса.
Как ни напрягаю память, никак не могу припомнить, какие машины стояли возле ресторана, когда я привёз Алину. Потому что варился тогда в собственной дерьмовой ревности.
И я ведь знал, бл*ть... знал, что ей не стоит туда идти! Знал и отпустил. Ещё и настоял на этом! Дебил!
— Так, стоп, — говорит Ромчик, и я снижаю скорость. — Вот, мне скинули его адрес... Лядова... Это в центре.
А мы сейчас совсем рядом с нашим районом... Почему я поехал сюда?
Гоню к ближайшему светофору, чтобы развернуться. Светофор горит красным, и приходится остановиться.
— Давай сразу договоримся, Егор. Мы не станем его бить. Во
