Без ума от любви - Лора Павлов
— Ради этого я и пришел.
— Ты сам себе враг. Все твои выводы — это сплошные предположения. И все они основаны на одном. — Она сжала мою руку. — На страхе. Ты до смерти боишься того, как сильно любишь ее.
— Согласен. Ты это знаешь. Эмилия знает. И я знаю. Я чертов трус.
— Это уже тебе решать, сынок. Трус не учится на своих ошибках. А ты лучше этого. — По ее щеке скатилась слезинка. — В твоей жизни было много утрат, и неудивительно, что ты осторожничаешь.
— Пф-ф… правда? Думаешь?
— Чего именно ты боишься? Брака боишься? Семьи? Отцовства?
— Посмотри на мою биографию, ради всего святого.
— И какая у тебя биография, по-твоему?
— Начнем с моих биологических родителей? — я посмотрел на нее так, будто это и так очевидно.
— Ты не можешь винить себя в том, что случилось с твоей матерью и отцом. Ты был новорожденным. Это нелогично.
— Большинство ведь не появляются на свет так, чтобы вместе с собой унести всю свою семью. А потом вы с папой меня усыновили — зная, что я причина вашей боли. Это я сделал с вами. Ты не понимаешь?
Она закрыла глаза и покачала головой:
— Ты — единственная причина, по которой я тогда выжила. Я говорила тебе это. Поверь мне. Моя сестра отдала бы жизнь десять раз ради тебя. У нее была тяжелая беременность, и она сознательно пошла на риск. Она знала, что делает. А твой отец… — у меня сжалось сердце, когда она произнесла это: — он был зависим, и это был его выбор. И если кто и должен был испытывать вину за то, что бросил тебя, так это он, а не ты. Ты был малышом. Он — взрослым мужчиной. И да, он горевал, но люди горюют — и продолжают жить. Ты — моя путеводная звезда, Бриджер Чедвик. Свет после тьмы.
Я выдохнул. Я чертовски ненавидел все эти разговоры. Но понимал: если хочу все исправить с Эмилией, придется разобраться. Рассказать ей правду. И вернуть ее. Потому что я не собирался терять эту женщину, черт подери.
Мама приподняла бровь:
— Твоя попытка «уйти красиво» ранила ее еще сильнее. План трещит по швам, сынок.
Я тяжело выдохнул, ощущая весь вес последствий.
— Я и правда все изгадил.
— Идеальных отношений не бывает. Мы все ошибаемся. Но ошибки нужно признавать и исправлять. Она знает, кто ты, и сказала тебе, что любит. Думаю, этого достаточно. — Она сделала глоток чая. — Эмилии не нужен мужчина, который просто произнесет «я тебя люблю». Ей нужен мужчина, который поймет, почему не может это сказать. Мужчина, который спросит, чего хочет она, и вместе с ней найдет вашу собственную сказку. Который готов поделиться страхами и быть честным. Но одно я обещаю, Бриджер.
— Что? — голова уже гудела предвестником мигрени.
— Сказать человеку, что тебя пугает сила твоих чувств к нему — это не отпугнет. А вот молчание равносильно тому, что тебе все равно. Так что, когда встречаешь того, ради кого стоит рискнуть, — рискуй. Иначе всю жизнь будешь жалеть.
Эмилия Тейлор точно стоила риска.
Мама достала телефон, отправила сообщение и через минуту посмотрела на экран:
— Мой терапевт… твой бывший терапевт, Дебби, примет тебя завтра в девять утра.
— Терапия? — я застонал. Она годами подталкивала меня к этому. В школе я ходил к Дебби по настоянию мамы, но после колледжа считал, что оно мне не нужно.
— Ты не поправишь ситуацию, пока не поймешь, почему поступил так, а не иначе.
— Я ненавижу, черт возьми, терапию, — проворчал я.
Но нутром чувствовал: без этого — никак.
Потому что из-за моего страха я только что потерял женщину, которую люблю.
Пора навести порядок у себя в голове.
И именно этим я и намеревался заняться.
38
Эмилия
Последние три недели были настоящими американскими горками. После, пожалуй, самого ужасного Дня святого Валентина в истории я провела два дня в кровати, рыдая и оплакивая человека, который, по сути, никогда и не был моим. А потом взяла себя в руки и принялась за дизайн-проект для Сильвии Карсон — просто чтобы не сойти с ума от бездействия.
Когда жизнь подбрасывает тебе кучу дерьма, можно либо взять совок и убрать, либо просто сдаться.
Через несколько дней после того, как я отправила свой проект, Сильвия позвонила — ее команда в восторге от моих идей и презентации. Они хотели, чтобы именно я стала дизайнером проекта. Мы с Хенли вскоре полетели в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с ними в офисе и подписать контракт. Хенли настояла, чтобы полететь со мной и проверить все условия договора.
Теперь я собиралась заниматься дизайном домов для отдыха — для крупной инвестиционной компании. Конечно, я все еще предпочитала работать с частными клиентами, но этот проект стал важной ступенью. Правильной.
И платили за него куда больше, чем я могла вообразить.
Но главное — я занималась любимым делом в городе, который люблю.
И всего этого я добилась сама.
Сердце все равно болело, стоило мне подумать о Бриджере.
Каждое утро я видела одно и то же сообщение от него — первым делом, как только брала телефон в руки:
Не сдавайся. Я работаю над этим.
Я не знала, что это значит, и не отвечала.
Исправлять Бриджера Чедвика — не моя задача.
Я любила его таким, какой он есть. За то, кто он есть. Не пыталась менять, не требовала, чтобы он стал кем-то другим. Любила — без условий, по-настоящему.
Это было честное, живое чувство.
И если он не мог ответить тем же, это уже его путь.
Хенли, Лулу и Элоиза знали все и окружили меня заботой.
Я старалась избегать его. Если он хотел поговорить, если действительно собирался что-то исправить — он знал, где меня найти.
Но от этого боль не становилась меньше. Сердце ныло, будто изнутри вырвали кусок.
Так что сейчас я просто жила. Работала, возвращалась домой и все.
Не хотела притворяться, что все в порядке.
Но сегодня я нарушала привычный ритм: шла навстречу с родителями, чтобы поговорить о Vintage Rose.
Мы почти не общались после того ужина у них дома.
Того самого, когда Бриджер впервые поставил мою мать на место.
С тех пор я всё обдумала и была готова к тяжелому разговору.
— Привет, Эмилия, рада тебя видеть, — сказала Каролайн. Она работала в офисе Rosewood River Review с тех пор, как я себя помню.
— Здравствуй, Каролайн. Я тоже рада тебя видеть.
