Безумие - Шанталь Тессье
Шарлотта задыхается, приоткрывая губы, её тело невольно дёргается, когда она пытается облегчить дискомфорт. Я расстёгиваю джинсы и вытаскиваю член.
Я раздвигаю ноги, и её широко раскрытые глаза падают на мой проколотый член. У меня и моих братьев одинаковые пирсинги. Лестница Иакова20 с крестом — две штанги в головке, чтобы было похоже на крест. У нас они уже около четырёх лет. Когда-то это было наказанием. Мы оставили их, чтобы напоминать себе, что мы ничьи сучки.
Поглаживаю член, наблюдая за ней, и по телу разливается возбуждение. Я давно так не возбуждался.
— Отсоси мой член, Шарлотта. Покажи, как сильно ты этого хочешь.
Она шмыгает носом, наклоняется вперёд и высовывает язык, чтобы облизать предэякулят.
— Смотри на меня, пока я тебя трахаю.
Открыв свои налитые кровью глаза, Шарлотта смотрит на меня сквозь ресницы. Она обхватывает губами головку члена и посасывает. Её рот такой охеренно тёплый, что у меня перехватывает дыхание. Уже давно я не испытывал такого возбуждения от секса. Долгое время это было просто работой. Чем-то, что нужно сделать, чтобы сбросить напряжение. А сейчас… сейчас это настоящее удовольствие.
Шарлотта хнычет вокруг моего члена, и я знаю, что это из-за зажимов для сосков, которые сжимают их при каждом движении. Её плечи дрожат, и она пытается устроиться поудобнее, стоя на коленях над сливом.
Я осторожно убираю волосы с её заплаканного лица и собираю их на затылке, больно сжимая. Она приоткрывает губы шире, судорожно дыша.
— Я покажу тебе, как мне нравится, — произношу я.
Подталкиваю Шарлотту вперёд. В ошейнике будет неудобно, но я не собираюсь его снимать.
— Открой рот пошире и высунь язык.
Шарлотта ведёт себя так, будто никогда раньше не брала член в рот. Но я понимаю, что каждому парню нравится что-то своё, и готов научить её тому, что меня возбуждает.
Шарлотта делает, как я говорю, и её тело дрожит в моей руке.
Держу свой член и направляю её рот на него. Девушка начинает сосать член, а я медленно двигаю её открытый рот вверх и вниз, позволяя слюне хорошо его смочить.
— Посмотри на себя, какая ты нуждающаяся шлюшка.
Она слегка прикрывает глаза, я резко оттягиваю её голову назад и бью по щеке, заставляя вскрикнуть.
— Держи глаза открытыми, куколка, — напоминаю я строго. — Смотри на меня. Я хочу видеть, как ты плачешь, когда давишься моим членом.
Шарлотта всхлипывает вокруг моего члена, и это заставляет её горло сжаться. С моих губ срывается стон, и я сжимаю её волосы.
— Вот так.
ШАРЛОТТА
Боль… Вожделение… Жар… Слюна… Гордость…
Столько мыслей сейчас проносится в моей голове. Я не могу пошевелиться и едва могу дышать. Он такой большой. А металл… он заполняет мой рот, скользит по нёбу и языку. Я пытаюсь раскрыться шире, чтобы пирсинг на его стволе не ударялся о мои зубы.
Воротник сдавливает дыхание, а соски словно вырываются из кожи. Я смотрю на него сквозь затуманенные слезами глаза, а Хайдин запрокидывает голову, держа меня за волосы, пока моя голова двигается вверх-вниз.
Когда он достигает задней стенки моего горла, я начинаю давиться, и из его горла вырывается глубокий, первобытный рык. Это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.
— Твою мать, Шарлотта. Хорошая шлюшка, — тяжело дышит Хайдин.
Я солгала. Это было самое сексуальное, что я когда-либо слышала. Моя киска тоже так думает, потому что между моими дрожащими ногами собирается лужица влаги.
— Проклятье… — Хайдин опускает голову, и его отяжелевший взгляд встречается с моим.
Из уголка моего открытого рта стекает слюна, и Хайдин опускает мою голову ещё ниже. Моё тело невольно дёргается, и я быстро моргаю, когда давлюсь.
— Ты так красива на коленях, — говорит Хайдин мне, и у меня в животе порхают бабочки. Я сосу сильнее, как будто могу проглотить его целиком. Он улыбается мне. — Ты мокрая, Шарлотта? Хм? Твоя киска тоже хочет, чтобы её трахнули?
Я пытаюсь кивнуть, но воротник мешает. Поэтому просто смотрю на Хайдина, молясь, чтобы он наклонил меня и трахнул мою киску. Он отрывает мой рот от своего члена, и я задыхаюсь, отчаянно нуждаясь в воздухе. В голове начинает кружиться от нехватки кислорода. Но Хайдин снова толкает меня вниз, и член вновь заполняет мой рот. Хайдин приподнимает бёдра над креслом, и мой нос почти касается его джинсов. Я снова давлюсь, пытаясь вдохнуть.
— Сейчас я тебя отымею, — предупреждает Хайдин, и мои глаза расширяются.
«Разве он не этим и занимался?»
Хайдин отрывает мой рот от своего члена, а затем засовывает его внутрь, не давая мне даже вдохнуть. Он делает это снова и снова.
Рвотный позыв, слюна... рвотный позыв, слюна. Я стою перед ним на коленях, как игрушка, а он трахает мой рот жёстче, чем я могла себе представить. Из глаз и носа течёт так же сильно, как из открытого рта, затуманивая зрение, и комната качается.
— Я сейчас кончу, куколка, — рычит Хайдин, и я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня на месте, пока я бормочу вокруг его члена.
Тот факт, что Хайдин хочет, чтобы я проглотила, заставляет меня нервничать. Но у меня нет другого выбора, кроме как принять это. Он опускает мою голову вниз, проталкивая свой член глубже, чем раньше, и я давлюсь. Его член пульсирует у меня во рту, и я чувствую, как тёплая сперма стекает по горлу, прежде чем он запрокидывает мою голову.
Я задыхаюсь, изо рта течёт слюна и сперма. Грудная клетка тяжело вздымается, я кашляю, давясь этой смесью.
Он проводит руками по моим спутанным волосам. Его жёсткие глаза снова смотрят на меня. Как будто то, что я только что сделала, возвращает нас к ненависти.
Наклонившись, Хайдин снимает один из зажимов с соска, и мои плечи содрогаются от боли. Он протягивает цепочку через кольцо воротника и отстёгивает второй.
Я вскрикиваю.
— Ш-ш, всё хорошо, куколка. Ты так хорошо постаралась для меня.
Я с трудом сглатываю и вздрагиваю, горло саднит и горит.
Хайдин встаёт и обходит меня, снимая цепь, которая соединяла мои предплечья. Руки безвольно падают по бокам, и я никогда не была так благодарна за то, что мои запястья привязаны к бёдрам.
— Попробуем без неё, но если будешь непослушной, цепь вернётся на место, поняла?
— Д-да, — хрипло отвечаю я.
Хайдин снимает корсет,
