Во власти греха - Ния Экс
— Ах... — вырвалось у меня.
Он замер на секунду, поднял глаза. Усмехнулся — я почувствовала это по движению губ.
— Нравится?
Я не могла ответить. Только закусила губу и кивнула. Волшебное ощущение… Он снова опустил голову. И теперь действовал ещё активнее. Его язык проникал внутрь, вылизывал, дразнил. Он находил самые чувствительные точки и давил на них, пока я не начинала дрожать.
— Пожалуйста, — выдохнула я. — Пожалуйста...
— Что? — он оторвался на мгновение. — Что «пожалуйста»?
— Не останавливайся.
— И не думал.
Он обхватил губами клитор, слегка потянул на себя. Я закричала. Не сдержалась. Просто закричала, потому что это было слишком. Слишком хорошо. Слишком остро. Слишком ахуенно, черт возьми!
Он сосал меня. Медленно, ритмично, втягивая в себя этот чувствительный бугорок, одновременно работая языком. Его пальцы сжимали мои бёдра, не давая вырываться. Не то чтобы я хотела вырываться. Я хотела только одного — чтобы это длилось вечность. Внутри закручивалась пружина. Туже. Ещё туже. Я чувствовала, как приближается что-то огромное, пугающее и желанное одновременно. Параллельно я заметила, как он не забывал мастурбировать и себя, а позже и вовсе нагло вложил свой член в мою ладонь, призывая надрачивать ему.
— Я сейчас... — выдохнула я. — Я...
— Мхм…
Он ускорился. Его язык мелькал, как у змеи, дразня, проникая, лаская. Он вбирал в себя всю меня, всю мою влажность, все мои стоны.
И когда пружина лопнула, я зашлась в крике. Мир взорвался фейерверками, рассыпался на миллионы осколков, и в каждом был он. Его рот. Его язык. Его жадность. Он не остановился. Продолжал лизать, пить, вбирать, пока последние судороги не затихли. А потом поднялся надо мной, облизал губы — я видела блеск влаги на них сквозь прорезь маски.
— Сладкая, — выдохнул он. — Самая сладкая девочка.
Я не могла говорить. Только смотрела на него затуманенным взглядом.
— Спи, — он поцеловал меня в лоб, надавливая на мою сонную артерию. — Завтра свидимся для дальнейших открытий…
Я хотела спросить, когда я увижу его лицо. Хотела спросить, кто он. Но веки уже слипались.
— Я люблю тебя, — услышала я сквозь сон. — Моя Соня.
И провалилась в темноту.
* * *
Утро. Яркое солнце бьёт в глаза. Я лежу в своей кровати, в своей пижаме, и смотрю в потолок. Всё болит. Не так, как после первого раза. По-другому. Тянуще, сладко, ноющей болью внизу живота. Я опускаю руку и касаюсь себя через трусы. Мокро. Очень мокро.
И запах. Тот самый. Я сажусь и принюхиваюсь — пахнет сексом. Пахнет им.
На тумбочке вибрирует телефон.
Фикбук. Сообщение.
«Доброе утро, сладкая. Как спалось?»
Я смотрю на экран и чувствую, как между ног снова становится влажно.
— Что ты со мной делаешь? — шепчу я.
Снова новое сообщение:
«Сегодня ночью я хочу попробовать тебя снова. Ты не против?»
Я должна сказать «нет». Должна послать его, заблокировать, заявить в полицию.
Вместо этого пальцы сами печатают:
«А если я скажу "да"?»
«Тогда сегодня я сделаю так, что ты потеряешь голос от стонов.»
Я зажмурилась. А когда открыла глаза, прочитала ещё одно:
«И кстати, передавай привет Греховному. Мы с ним сегодня пересекались.»
Телефон выпал из рук.
Греховный.
Демьян Греховный.
— Нет, — прошептала я. — Только не он. Пожалуйста, только не этот придурок с серьгой. Они что знакомы?!
Но где-то в самой глубине души уже разгорался огонёк. Маленький, тёплый, опасный. Телефон снова завибрировал. На этот раз мне звонила Римма.
— Сонька! — заорала она в трубку. — Ты не поверишь! Греховный сегодня ночью видел мой сон! Представляешь? Я ему рассказала, а он говорит: «Я знаю, тебе снился я». Откуда он знает? Он что, экстрасенс?
Я замерла.
— Он... видел твой сон?
— Ну да! Я ему про сон, а он улыбается так загадочно и говорит: «Я знаю, тебе снился я». И ушёл! Сонь, это судьба!
— Римма, — сказала я медленно. — А где он был сегодня ночью?
— Понятия не имею. А что?
— Ничего.
Я положила трубку и уставилась в потолок.
Греховный знал, что Римме он снился. Потому что... потому что он умеет проникать в сны? Или потому что он сам — тот, кто приходит ко мне? Господи, ну что за ересь?! Он просто самовлюбленный имбецил! По его мнению только его императорское высочество может сниться незамужним девушкам! Столько вопросов, и ни одного ответа! Мне срочно нужен Никита, мне срочно нужно трахнуться, и эти проклятые сновидения меня покинут!
Мне нужен ЧЛЕ-Е-Е-ЕН!
Откуда аноним знает Греховного?! Они учатся вместе? Они с одного факультета?
— Только не он, — прошептала я. — Господи, только не этот придурок.
Но губы сами расплывались в улыбке…
Глава 3. Разбитый ангел
Суббота. День, который я ждала с ужасом и трепетной надеждой. Всю пятницу я ходила сама не своя — после утреннего сообщения от анонима я решила: с меня хватит! Хватит этих снов, хватит этих сообщений, хватит чувствовать себя героиней собственного эротического триллера. Я — София Сергеевна Хорошева, студентка журфака, приличная девушка, и у меня есть замечательный парень. Искренний, просто потрясающий молодой человек, который меня бесконечно уважает и любит до гробовой доски!
И который за два года отношений ни разу не видел мою киску…
— Это надо исправлять, — сказала я своему отражению в зеркале.
Отражение смотрело на меня скептически... Ещё бы — оно стояло в трусах и лифчике перед открытой дверцей шкафа-трельяжа, где на плечиках висели три варианта свиданий: «скромно», «очень скромно» и «почти монашка». Я выбрала «очень скромно» — длинная юбка в пол, нежно-голубая водолазка с высоким горлом, русые волосы накручены и распущены по плечам и лопаткам. Чтобы Никита не подумал, что я пришла только ради секса…
Хотя я пришла исключительно ради животного секса!
Я выдвинула ящик комода и посмотрела на свои приобретения... Смазка — нейтральная, на водной основе, чтобы никаких аллергий и молочницы не вызвала. Презервативы — целый арсенал. Тонкие, с рёбрышками, с усиками, ультрачувствительные, для орального секса (мало ли), даже один с ананасовым вкусом — это я в прошлом месяце купила под настроение, пока мы с Новиковой пьяные в хлам заскочили в «Розового кролика», магазин интимных игрушек. Римма сказала, что это слишком, но она вообще считает, что для секса достаточно «плевка, своевременного изъятия члена, пьяного желания и чтобы мужик не
