Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

— Галина Михайловна, Николай Степанович, в следующую субботу приглашаю вас в «Триумф» на семейный вечер знакомства, — примерно за месяц до защиты Алиной диплома заявил Андрей, как обычно, появившись на пятничном ужине.

Мы, естественно, поблагодарили.

«Триумф» был одним из самых дорогих и респектабельных ресторанов в городе.

— Ну, смотри, мать, раз уж дело дошло до знакомства с родителями, то, вероятно, получив диплом, наша старшенькая планирует сменить фамилию, — усмехнулся Говоров после того, как мы проводили Малиновского и сидели на кухне: Коля — с пивом, я — с бокалом красного.

— В целом, к этому все и шло, — задумчиво протянула, потому как ещё летом Алина несколько раз приглашала меня прошвырнуться по свадебным салонам.

— Видимо, придётся вопрос с работой решать побыстрее, иначе свадьбу можем и не потянуть, — скривился муж.

А я вспомнила, о чем мне во время последнего разговора сообщила мама.

— Очень неожиданно, но тут тебе от тёщи прилетел привет. Вот контакты, говорят, у них что-то интересное для тебя есть, — протянула листок с данными, надеясь, что мамин вариант пригодится, хоть бы и для массовки.

Это оказалось, действительно, большим сюрпризом, но на знакомство с Малиновскими-старшими мы прибыли, после того как Коля вернулся с очень условного, но все же, собеседования.

— Да уж, зажгла тёща, — широко улыбался довольный муж. — Предложение отличное. И зарплата повыше и офис поближе, так что будем надеяться, тьфу-тьфу-тьфу, все срастется. Ну, считай, к встрече со сватами мы готовы.

Это Коля, конечно, слегка поторопился, оптимист.

Семья Андрюши нас, естественно, немного удивила.

Алина Николаевна Говорова

Глава 5

Парадный фасад

'Будь нежной и молчи, проклятую скрижаль

Зловещих тайн моих душа похоронила,

Чтоб ты не знала их, чтоб все спокойно было,

Как песня рук твоих, покоящих печаль…'

Ш. Бодлер «Осенний сонет»

Ну что могу сказать? Малиновские оказались своеобразные.

Александр Владимирович, как очень занятой бизнесмен, практически все время встречи говорил по телефону. Трубок у него было две, и звонили они, к счастью, по очереди.

— Как он станет выкручиваться, если две одновременно зазвонят? — хмыкнул Говоров, когда мы устроились за столом и сделали заказ.

Матушка Андрея — Алевтина Иннокентьевна, оказалось очень интересной женщиной. Она никогда в жизни не работала, но точно знала, что невестка обязана и за домом следить, и детей растить, и на работу ходить.

— Ну а что? Мои девочки работают с пятнадцати лет, — покачала она головой, придвигая официанту свой бокал, чтобы он обновил ей игристое.

Тут нам было чем блеснуть, поэтому я усмехнулась:

— Алина работает с девяти. Лет, — это была правда, потому что именно тогда дочь впервые начала ходить помогать в заводскую столовую, на работу к моей матери. И даже получала за это какие-то скромные деньги.

Малиновская явно хотела как-то прокомментировать моё заявление, но не успела, потому что Александр Владимирович вернулся, завершив очередной звонок, и она тут же из уверенной в себе диктаторши превратилась в восторженную наседку:

— Сашенька, вот, как раз принесли твою индейку в белом соусе. Ах, ты так много работаешь, всю семью содержишь…

Мы с Говоровым повернулись друг к другу с одинаковым выражением лица:

— Это что за нахрен такое?

А потом я оглянулась на детей и усмехнулась, уловив у Андрея то мимолётное, но очень знакомое мне выражение лица. Я у себя такое наблюдала, когда с матушкой разговаривала.

После горячего Алевтина Иннокентьевна удалилась в дамскую комнату припудрить носик, Александр Владимирович снова говорил по телефону, а Андрей сделал знак официанту обновить всем игристое и усмехнулся, салютуя бокалом:

— Вот такой вот у нас сюр и театр абсурда с блёстками…

Я видела, как Алина изрядно впечатлилась, особенно после заявления её теоретической свекрови, что женщина одновременно должна и растить детей, и строить карьеру, а дочь моя прекрасно помнила то время, когда у нас появилась Тася.

— Мама, надеюсь, что она шутит. Это не реально, — фыркнул мой ребёнок.

Но мне утешить её было нечем:

— Боюсь, милая, что нет, — грустно улыбнулась.

Было очень смешно, когда госпожа Малиновская в превосходных степенях расхваливала супруга, а также их состоятельность и успешность бизнеса. При этом она постоянно намекала, что мы — нищеброды, по жизни — никто и звать никак, живём в медвежьем углу, с трудом перебравшись туда с помойки, и должны быть им благодарны, что они снизошли до того, чтобы пригласить в ресторан и выпить с нами.

А потом у её супруга случился аж пятнадцатиминутный перерыв в звонках, и он уточнил у Коли:

— Тут фигня такая на Южном посту у меня: восемь лесовозов застряли. Практически производство встало. Бабок требуют в десять раз больше, чем лес тот стоит. Помочь есть возможность?

Поскольку Южный пост Говорову был очень хорошо известен, то через восемь минут вопрос со всеми застрявшими машинами Малиновского был решен, а производство спасено.

Ну и после этого они стали «Саша и Коля», заказали водки, мяса и сказали нам, что у них дела, которые срочно нужно спокойно обмозговать.

Что там подумала Алевтина Иннокентьевна, я не знаю, но мы с ребятами дружно поржали. И тихонечко приступили к обсуждению горящего вопроса.

— Галина Михайловна, мама, я сделал Алине предложение, — улыбнулся Андрей и продемонстрировал нам лапку моей дочери, на которой красовалось скромное колечко, украшенное достаточно крупным бриллиантом.

Мы синхронно сделали «совиные лица», выпучив глаза.

— Она согласна. Свадьбу мы бы хотели устроить в июне. Скромную, без шумного застолья. Регистрация в центральном дворце, потом фуршет на час, а дальше улететь в свадебное путешествие.

Андрей смотрел вопросительно, Алинка скромно улыбалась.

Вообще-то, идея мне нравилась, поскольку я с содроганием вспоминала толпу наших родственников и понимала, что за час одним игристым даже по жаре ужраться в хлам они не успеют. То есть, существовал шанс, что очень сильно мы не опозоримся.

Алевтина Иннокентьевна несколько раз пыталась высказать свои претензии, но Андрюша очень правильно задавал вопросы папе, который хоть и был уже в дымину синий, подтверждал все его решения. Матери Андрея Александровича в моменте крыть оказалось нечем.

Когда мы разъезжались, я осторожно уточнила у будущего зятя:

— Ты же понимаешь, что на трезвую голову она отца подловит и сможет свои идеи касательно двухдневного застолья