Измена. Я твой новогодний кошмар - Милла Мир
В свое время, я зажигала так, что мерцание дискотечного шара казалось жалкой свечкой рядом с моей энергией. Я знала в лицо всех, кто что-то значил в нашем городе, а они, соответственно, знали меня. Мои танцы были вызовом.
Мои шутки — остро отточенными клинками.
Моё присутствие — гарантией того, что ночь будет незабываемой.
А потом я позволила себя уговорить.
Уговорить на «тихое семейное счастье», на вечера под пледом вместо зажигательных вечеринок.
Я, как последняя дура, променяла блеск хромовых поверхностей «AURORA» на блеск в глазах Артема, который, как выяснилось, был дешевым глиттером из ближайшего магазина для рукоделия.
И вот я снова здесь.
Я стою перед знакомым мне черным фасадом, за которым бьется пульс ночного города.
Во мне нет ни капли алкоголя, только трезвая, холодная ярость и решимость вернуть себе мой трон.
Сегодня я не та Ольга, которую предали.
Сегодня я птица Феникс, блядь, восставший из пепла подлого вранья моего бывшего.
Клуб «AURORA» жил своей пульсирующей, отдельной жизнью. На подиумах, окутанных дымом и светом прожекторов, извивались танцовщицы гоу-гоу. Их тела, отточенные и сексуальные, были живым воплощением праздника и порока, но порока легального, декоративного. Они — артистки, чье искусство — соблазн. Как громко заявила мне одна из них на прошлогодней вечеринке, «не стоит путать хуй с дверной ручкой — это разные вещи». Их работа — разжигать огонь в крови, но не тушить его.
Настоящий «сухой закон» для избранных творился наверху, за неприметной дверью с тем самым же вышибалой, чья неподвижность была красноречивее любой вывески. Где в зоне абсолютной приватности, служба эскорта высшей лиги обслуживала вип-клиентов. Цены были баснословными, отбор — бескомпромиссным. Там же, за отдельную, умопомрачительную плату, можно было снять женщин и мужчин. Идеальных, ухоженных, профессиональных в искусстве услады.
Музыка внизу была физическим телом — густым, пульсирующим, музыка проходила сквозь кожу, входила в резонанс с бьющимся в такт сердцем. Но в ложе, нависающем над танцполом, царила иная акустика — приглушенный гул, больше похожий на отдаленный прибой, и четкий, как щелчок зажигалки, звук бокалов. Отсюда, как с театрального балкона, мне был виден весь спектр, цирк человеческих желаний.
Мой взгляд, скользящий и отрешенный, зацепился за движение у стеклянной лестницы. По ней поднималась пара. Немолодой мужчина, чей дорогой костюм сидел на нем не как одежда, а как доспехи успеха. В его осанке, в жесте, которым он слегка касался локтя спутницы, читалось спокойное, глубоко въевшееся в плоть ощущение, что весь этот мирок — лишь декорация для его удовольствий. Хозяин жизни. Не тот, кто ее создает, а тот, кто ее снимает, как роскошный номер в отеле.
Его «номер» на эту ночь… Девушка. Юная, с телом, отточенным, казалось, не в спортзале, а в мастерской какого-то вдохновенного античностью скульптора. Каждый шаг по прозрачным ступеням был отрепетированным жестом, бедра покачивались с естественной, почти невыносимой грацией. Но взгляд… Ее прекрасные, широко распахнутые глаза были пусты. В них не было ни волнения, ни расчета, ни даже скуки. Только красивая, отполированная до блеска пустота, словно в дорогую оправу вставили два безупречных, но слепых сапфира.
Меня вдруг, неожиданно, с ошеломляющей силой, посетила мысль.
Острая.
Циничная.
Откровенно, по-сволочному простая.
А не воспользоваться ли мне моментом?
Это был не вопрос, а вспышка, короткое замыкание в разуме, измотанном болью и отравленном ядом предательства. Ведь там, наверху, за той самой дверью с безмолвным стражем, был не только женский, но и мужской «ассортимент».
Такие же безупречные тела.
Такие же профессиональные улыбки.
Такие же пустые, ничего не требующие взгляды.
Мысль обжигала грязной прямотой.
Мне не нужны комплименты, ухаживания, идиотский танец «понравлюсь — не понравлюсь».
Мне нужно было забвение.
Конкретное, физическое, осязаемое.
Мне хотелось вывернуть наизнанку проклятое напряжение, что сжалось в тугой узел внизу живота после того, как я увидела Артема с той элитной шлюхой.
Мне захотелось стереть память его прикосновений чем-то радикально другим.
Новым.
Купленным.
Безопасным в своей абсолютной, финансовой предопределенности.
Почему бы и нет?
Я сижу в клубе, в платье, которое стоит, как годовая зарплата «греческого бога» на лестнице.
У меня есть средства заплатить за любую, даже самую изощренную иллюзию.
Никаких обязательств.
Никаких упреков на утро.
Никаких пошлых смс «ты мне снишься».
Просто чистая, циничная сделка: мои деньги — его временное, профессиональное внимание.
Его молодость, выносливость и навыки — мое сиюминутное, яростное желание забыться.
Мой взгляд снова поднялся к запретной двери.
Всего один кивок.
Один жест.
И можно было бы перестать быть Ольгой, которую предали.
Можно было бы стать просто Клиентом.
С холодным сердцем и толстым кошельком.
И, чёрт побери, в этом была своя, извращенная поэзия.
После предательства Артема у меня внутри осталась не только душевная рана, но и физическое напряжение, сжавшееся в тугой, болезненный комок у самого основания живота. Предательство любимого отняло у меня доверие, но не отбило сексуальное желание. Наоборот, оно стало навязчивым, почти животным.
Мне хочется не нежности, не романтики — мне хочется сладкого, бурного, абсолютно физиологического развлечения на всю оставшуюся ночь.
Мне хочется стереть память о прикосновениях бывшего новыми, купленными и потому абсолютно безопасными в своей временности.
Мне хочется почувствовать себя не жертвой, а клиенткой, которая платит за услугу и получает то, что хочет.
Без обязательств.
Без упреков.
Без лжи.
Мысль была опасной и до неприличия соблазнительной. Поднять глаза, встретиться взглядом с охранником у той входной двери, сделать легкий кивок…
И всё.
Молодой, прекрасный и бездушный товар будет к моим услугам.
Тяжелая дверь моего прошлого захлопнулась у меня за спиной с финальным щелчком. Шум «AURORA» встретил меня не стеной звука, а узнаваемой, густой волной — смесь басов, доносящихся из-под пола, шипения джин-тоников и приглушенного гула сотни голосов, говорящих ни о чем. Воздух пах ледяным воздухом с моей шубы, который тут же растворился в теплом cocktail-коктейли из духов, пота и дорогого табака.
Я сбросила манто в руки безмолвно возникшему гардеробщику и двинулась сквозь толпу к бару. Несколько пар глаз — натренированных, циничных, вечно голодных до новостей — тут же уловили мое движение. Волна пошла дальше, как круги по воде от брошенного камня.
Она вернулась.
Ольга Бигфут.
Ощущение было знакомым и пьянящим.
Я снова была под прицелом. Но теперь это был не взгляд зависти или обожания, а взгляд пересчета шансов, холодной оценки урона и потенциальных возможностей.
Я слышала, как шепот прорезал гул:
— «Слышала, застукала его с кем-то…»
— «Да ну,
