Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

Но Новый год неожиданно подарил мне возможность повернуть время вспять. Когда я узнала, что бывший парень Стрельниковой хочет вернуть ее и попасть к нам на вечеринку, решила действовать без промедлений. В соцсетях я быстро отыскала профиль Бориса и написала ему: «Могу помочь вернуть Еву. Но только если это останется между нами». Он сразу же согласился. И волна удовлетворения от происходящего пронеслась по моему реанимированному сердцу. Я скинула адрес, надеясь на то, что Колесников сделает какой-нибудь шикарный жест и Стрельникова быстро вернется к нему назад. Такие ветреные особы, как она, вечно скачут от одного парня к другому.

Драка Бориса и Дани сыграла мне на руку, ведь сразу же после нее Стрельникова в расстроенных чувствах уехала домой. И внезапно у меня появился шанс – тот самый, о котором я так долго грезила в тишине: остаться с Даней наедине.

Конечно, я не могла предугадать, как две жалкие таблетки простого обезболивающего размоют его сознание в мутную, податливую акварель. Но и это обстоятельство – его тихая, расслабленная уязвимость – показалось мне не препятствием, а немым благословением на наши возможные отношения.

Я стянула с него футболку, сбросила с себя платье и юркнула в его объятия – ненастоящие, но такие приятные, – и сделала несколько фотографий. Наших фотографий, на которых мы были вместе – вдвоем. А потом отправила так называемый компромат тому, кто мог бы показать его в нужный момент нужному человеку. Я совершила это предательство с холодной ясностью ума, оправдывая себя тем, что в войне за его внимание все средства хороши, даже самые отвратительные.

Когда Борис предъявил Стрельниковой фотографии, она, как мы и ожидали, отвернулась от Дани. Мне оставалось лишь ждать, когда он снова начнет нуждаться в общении со мной. Я надеялась, что такой совестливый парень, как Даня, не станет игнорировать девушку, с которой якобы переспал в новогоднюю ночь.

Рождественский светлый день вновь подарил мне надежду на то, что все станет как раньше. Я думала, что наше свидание в «Шоколаде» закончится романтичной прогулкой по берегу Томи, как два года назад. Но Даня начал меня шантажировать. Боль с новой силой пронзила мое сердце. Его идеальный образ рассыпался у меня на глазах. И вот тогда я наконец поняла, что итог моей любви к Дане, как и завещал Иосиф Бродский, один: неизбежная разлука. У меня не получится заслонить собой ту, в кого он катастрофично был влюблен. Мы не станем парой, о которой можно будет слагать стихи и прозу.

Я не смела пожертвовать своей дорогой сестрой – допустить ее увольнения с кафедры. Ведь она тайно воровала из учебной базы ответы на билеты по матанализу. Она делала это ради нас. Деньги мы делили поровну. Лена откладывала необходимую сумму на свадьбу. А я – на магистратуру в литинституте, который был моей второй мечтой – после завоевания любви Даниила Левченко.

Но сейчас, оправдываясь перед Стрельниковой, я понимала, что скопленные деньги пригодятся мне гораздо раньше, иначе произойдет неминуемая катастрофа: я стану изгоем в его глазах, и мне придется каждый божий день видеть, как он безмолвно ненавидит меня.

– Я попробую перевестись на филологический. Поэтому вы меня больше не увидите, – сказала я.

– Было бы славно, – вместо Стрельниковой ответила какая-то женщина, выходя из-за угла. Она была разительно похожа на Стрельникову. – Прости, Ева, но я все подслушала. – Скорее всего, это ее мать.

– И желательно на филфак в другой город. – Стрельникова смотрела на меня как на врага народа, что было справедливо.

Но я ни о чем не жалею. Ведь благодаря любви к Дане, хоть и безответной, я поняла, что мне ближе литература и искусство, а не журналистика. Любовь, как и завещал мой любимый поэт, стала для меня экзистенциальным опытом. И я благодарна тому, что он со мной случился.

Глава 39. Ева

Как только Борисова ушла, между мной и Даней повисло нервное молчание. Я не знала, что сказать. Услышанное никак не укладывалось симметричными стопками в моей голове.

Мама ушла обратно на кухню, оставив нас наедине друг с другом.

– Люся сказала, ты собралась уезжать в Москву.

– Собиралась.

– Значит, решила все-таки остаться? – Он расстегнул куртку.

– Не из-за тебя. Не переживай. Просто отец дал заднюю.

– Компенсация в виде виниловой пластинки уже идет к тебе по почте?

Я не удержалась и бросилась к нему в объятия. Как же я скучала по его саркастичным шуткам. И… по этому дьявольскому запаху, который по-прежнему сводил меня с ума. Шоколад и шафран… Даня крепко-крепко прижал меня к себе. Так, что я чувствовала не только аромат духов, но и биение его сердца под футболкой.

– Признайся, – я подняла на него голову, – если бы Борисова не оказалась столь убедительной, ты бы просто вылил на себя флакончик парфюма, как в фильме?

– Я бы лег на рельсы поезда «Остов – Москва», чтобы ты не уезжала, – хриплым голосом прошептал он мне на ухо. – Ты помнишь, что у нас в запасе еще два свидания?

Я хитро улыбнулась:

– Сбежим?

– Не поняла, куда это вы собрались? – послышался мамин голос. Видимо, профессиональная привычка быть в курсе всех событий не позволила ей оставить нас наедине. И она все-таки ушла не на кухню, а стояла за углом, в коридорном закутке.

В дверь позвонили.

– Это Марк. Открывай скорее, Ев. А ты, Дань, проходи давай, чего встал-то, как бедный родственник.

Через несколько минут неловких красноречивых представлений мы уже сидели за столом в гостиной. Я никогда не видела маму такой счастливой. Она будто бы светилась изнутри и бесконечно машинально касалась руки Марка, когда он что-то говорил. Марк был младше мамы на семь лет, ему всего-то оказалось тридцать три года. Он работал с ней на канале корреспондентом и, как выяснилось, вел блог в социальных сетях.

– А вы, Ева, тоже хотите потом на телевидении работать? – спросил Марк, уплетая мамины закуски.

Даня коснулся плечом моей руки, и я поняла, что этот жест значит одно: он поддержит меня, если я решу прямо сейчас признаться маме в том, что хочу сделать астрологический подкаст.

– Вообще-то нет…

Мама подняла брови к самой линии роста своих светлых волос. Вот он, знакомый взгляд, полный молчаливых претензий. Я непроизвольно опустила плечи.

Даня понял, что я