Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

— А как часто у тебя этот предмет? — его голос прозвучал неожиданно спокойно, но я все равно почувствовала скрытую ярость, как бурю, готовую вырваться наружу.

Я на мгновение растерялась, не понимая, зачем он спрашивает об этом, и что это могло значить.

— Три раза в неделю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, но он всё равно предательски дрожал. — А что?

Адам даже не сразу посмотрел на меня, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он уже прокручивал в голове какой-то план, готовый к действию. Он глубоко вздохнул, и в его глазах я увидела ту ледяную решимость, которую никогда не видела раньше. Когда он, наконец, заговорил, в его голосе звучала сдержанная злость, такая, что от неё у меня по спине пробежали мурашки.

— Ничего, малышка, — его слова были резкими, как удары хлыста, и одновременно ласковыми, как обещание. — Скоро у вас будет новый преподаватель.

Я посмотрела на него с тревогой и сомнением, не понимая, что именно он собирается сделать, но в его тоне было что-то, что заставило меня почувствовать себя в безопасности. Будто я передала ему свой страх, и теперь он взял его на себя, чтобы разорвать на части, уничтожить, как только ему удастся.

— А теперь ложись спать, — он смягчил голос, снова превращаясь в заботливого брата, каким я его знала. — Я рядом посижу.

Он наклонился, поцеловал меня в макушку, его губы были тёплыми, и этот жест напомнил мне те детские моменты, когда любой кошмар был ничем, если брат был рядом.

— Хорошо… — прошептала я, всё ещё чувствуя тяжесть своих собственных слов и их невидимый след в воздухе. — Сладких снов, Адам.

— И тебе хороших снов, малышка, — тихо произнёс он, обняв меня так, словно хотел забрать на себя всё моё беспокойство. — Я рядом.

* * *

Я проснулась резко, как от толчка, и сразу села в кровати. Сна как будто и было. В комнате царила полутьма, и единственный звук, который нарушал тишину, — это моё неровное дыхание. Внутри всё ещё витало ощущение страха, остаток непонятного кошмара, который уже таял в сознании, как след от дыхания на стекле. Я даже не пыталась вспомнить, что именно мне снилось — лишь смутные образы, тени, которые то ли преследовали меня, то ли уходили вдаль, оставаясь вне досягаемости. Но в груди всё ещё сжималось неприятное чувство, словно что-то неотвратимое было рядом.

Стараясь не думать об этом, я сбросила одеяло, прошла в ванную и включила воду, давая ей стечь, пока смотрела на своё отражение в зеркале. Лицо казалось уставшим, глаза ещё были слегка припухшими после ночи, которая так и не подарила мне ни минуты покоя. Но ничего, справлюсь. Плевать, что внутри всё трещит по швам, никто не должен этого видеть.

Собираясь, я машинально выполняла каждое действие: душ, завтрак, макияж. Всё как по шаблону, всё — чтобы снова попытаться спрятаться за привычной маской. Но что-то всё же было не так. Какая-то тяжесть не покидала меня, словно в воздухе витало предчувствие, от которого невозможно избавиться.

Подъехав к университету, я остановила машину, и вместе с Кейтлин мы направились к главному входу. Она что-то говорила, её голос звучал весело, беззаботно, и я старалась поддерживать разговор, даже если смысл слов ускользал от меня. Но чем ближе мы подходили к зданию, тем сильнее я ощущала на себе взгляды, которые словно иглы, впивались мне в кожу.

Люди смотрели на меня — не просто мимолётно, как обычно, а с каким-то едва скрываемым презрением. Их глаза были наполнены холодом, а на лицах читалась брезгливость, будто я сделала что-то непоправимое или была чем-то омерзительным, чего они никак не могли игнорировать. Сначала я думала, что мне показалось, но чем дольше это продолжалось, тем яснее становилось: я не ошиблась. Что-то изменилось, но я не знала, что именно. Внутри поднималась волна беспокойства, и я чувствовала, как шею сжимает невидимая удавка.

Я оглянулась на Кейтлин, но она, казалось, не замечала ничего странного, продолжая говорить о чём-то своём. А я, будто отделившись от всего происходящего, шла дальше, ловя на себе эти взгляды и пытаясь понять, что стало причиной такого внимания.

— Почему все так смотрят на меня? — я обратилась к Кейтлин, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, словно я стояла на краю пропасти.

Она слегка замедлила шаг, затем бросила на меня короткий взгляд — какой-то странный, будто она что-то знала, но не решалась сказать. Её брови нахмурились, но почти сразу лицо вновь стало обычным, с той легкой улыбкой, которую она всегда носила.

— Я не знаю, — сказала она, пожав плечами, но в её голосе было что-то, от чего внутри закрались подозрения. — Мне и самой интересно.

Её слова никак не успокоили меня, а скорее усилили моё беспокойство. Я начала ещё острее ощущать каждую пару глаз, направленные на меня. Люди шептались, когда мы проходили мимо, и я ловила обрывки фраз, от которых холодок пробегал по коже. Но я не могла разобрать слов, и это лишь усиливало ощущение, будто я оказалась в центре чего-то, чего не могла понять.

Кейтлин заметила, как я напряглась, и, ободряюще улыбнувшись, положила мне руку на плечо.

— Не обращай внимания на них, — мягко сказала она, хотя её голос всё же был немного неуверенным, как будто она и сама не была до конца уверена, что это то, что мне нужно было услышать. — Всё же хорошо. Они, наверное, просто… ну, сами знаешь, любят сплетничать.

Её попытка успокоить меня звучала слишком натянуто, и я это почувствовала. Что-то явно было не так, и я уже не могла избавиться от этого чувства.

Я хотела пройти в кафетерий, но услышала какие-то разговоры студентов обо мне. Сплетни и слухи, как обычно это бывает. Но во мне неожиданно что-то надломилось.

— Слышала, что у нее еще и мать убили, — прошептала одна из студенток.

— Боже, это она ее убила? Или кто-то из ее ненормальной семейки?

Я никому здесь не говорила о смерти мамы… Откуда они узнали? Я словно приросла к полу, не в силах сдвинуться.

— А эти ее фотки вообще ужас, — захихикала одна из девушек.

— И не говори, — поддакивала другая, — Как можно скидывать их парню своей…

Не в силах больше слушать этого, я почти бегом пересекла коридор университета, сердце колотилось в груди, как будто пыталось выбраться наружу. Слухи и сплетни, подобно ядовитому газу, заполнили пространство вокруг меня. Каждое слово, произнесённое