Лишняя в его семье - Диана Рымарь

Но и горечь во всем этом есть немалая.

Каждый раз, когда глажу Лешку по головке, думаю о том, что где-то далеко растет и взрослеет моя дочь, Мария, которую я никогда не видел вживую. Наверное, уже сидеть начала, может первые зубки режутся. А я этого не вижу, не слышу ее смеха, не чувствую, как она хватает меня за палец.

До сих пор испытываю жгучий стыд перед бывшей женой.

Теперь, когда держу своего пацана на руках, не понимаю, как мог на полном серьезе отправлять Тоню на аборт. Вот такого же ребенка взять и своими руками угробить… Как можно было даже подумать о таком?

Я ведь сам ей того ребенка сделал, сам ее убедил, что пора. А потом так тупо облажался. Не представляю, как мог предпочесть модную тачку беременности Тони. Это ж железяка бездушная, которую по итогу все равно продал, а там должен был появиться живой человек, моя кровинка.

Оно, конечно, просто было винить во всем мать. Ведь по-всякому язык подложила, везде постаралась влезть, все на хрен обрушила. Отлично помню, как она расписывала Тонины «недостатки», как внушала, что рано нам заводить детей. А я велся, как последний лошара.

Но со временем до меня дошла одна простая истина.

На Тоне женилась не мать. Я на ней женился, я был ее мужем, мне и ответственность надо было нести. Жильем обеспечить, хоть съемным, еду покупать. Защищать от всех, включая собственную мать.

Зарплата ж неплохая была, и шабашки. Можно было позволить квартиру, даже ипотеку, и на продукты бы оставалось, с голоду бы не померли. Но в тот момент мне почему-то не захотелось лишаться привычного комфорта.

Расслабился я, пока с Тоней жили. С ней просто было, старательная, любящая. Сама продукты покупала, на коммуналку отстегивала, еще и кредиты брала. При этом при всем ни хрена от меня не требовала.

Лажанулся я тогда по полной, и теперь уже ничего не исправишь.

Я попытался поступить по-мужски после всего.

К Тоне уже не лез, потому что себе дороже. Решил действовать по-человечески.

Пошел на прошлую работу, выбил аудиенцию у Бабаяна.

Все ему объяснил, что сам ни сном ни духом про материны проделки. Что если бы знал, никогда не позволил ей совершить ту пакость, испортить свадьбу.

Надеялся, что позволят видеться с ребенком, на большее уже не рассчитывал, понятное дело. Хотя бы раз в месяц, хотя бы в парке под присмотром.

Бабаян меня послал.

Жестко так, обрисовал и направление и скорость посыла. Добавил пару ласковых про мой характер и умственные способности.

Я ушел, как оплеванный, похоронив идею когда-либо увидеть собственного ребенка.

Однако через время, когда Тоня по всем признакам должна была уже родить, Бабаян прислал мне фото дочки. Маленький человечек в розовом боди. Блондинка, прямо как я, а глазюки янтарные, как у Тони. Красивучая, трогательная, аж три пятьсот при рождении и пятьдесят три сантиметра.

Я тогда полчаса на это фото смотрел, не мог оторваться. Дочка… Моя дочка… Живая, здоровая, красивая.

С тех пор мне иногда присылают новые фото и даже видео. Вижу, как Мария растет, развивается. Один раз даже совместное видео с Тоней прислали. Я аж прозрел, залюбовался бывшей женой.

Она вообще другая стала — холеная, с прической модной, одета в новье брендовое, обвешанная золотом. Видно, что Бабаян не экономит на жене. Но улыбка Тони та же — нежная и ласковая, когда на ребенка смотрит. Эх…

Теперь переписываюсь с Тоней иногда, она даже поздравила меня с рождением сына и пожелала счастья.

Ну хоть так…

Я счастлив и этому.

И сыну своему очень рад.

А Аленка… Живем как-то, и ладно. Она деньги зарабатывает, я хозяйством занимаюсь.

Главные уроки я из прошлой жизни вынес — нельзя подставлять свою жену, нельзя плевать на собственное потомство.

Человеком надо быть, тогда и удача повернется передом.

Бонус. Бабаяны

Десять лет спустя

Алмаз

Сижу себе в кабинете, никого не трогаю.

За окном моросит октябрьский дождь, в квартире тепло и уютно. Пахнет кофе и свежей выпечкой — Тоня с утра пекла шарлотку.

Работаю над новым проектом, цифры в таблицах послушно выстраиваются в ровные колонки.

Никаких пакостей не совершал, в противоправных действиях замечен не был.

Однако ж от жены прилетает неожиданное сообщение: «Нам нужно очень серьезно поговорить».

Читаю эсэмэску и шумно вздыхаю.

Не знаю, у кого какие ассоциации с этой фразой. Но лично по моему опыту это можно перевести с женского только так: «Ты накосячил!»

Нет, нет, от жены я таких обвинений обычно не слышу. Мы с Тоней живем дружно, можно сказать в обнимку. Два раза в год ездим в отпуск: на моря, да в разные страны. В прошлом году были на Бали, загорали на пляже, Тоня в белом бикини выглядела как богиня. Работаем вместе, растим нашу Марию, между прочим отличницу. В четвертый класс ребенок пошел — умница растет, сообразительная, папина гордость.

Однако я заметил, что в последнее время Тоня проводит слишком много времени с моими сестрами и матерью, а это не может пагубно не сказаться. Женские посиделки, обсуждения всяких женских штучек. А главное — планы, вечные планы и идеи, как «улучшить» нашу жизнь.

Предыдущие браки также многому меня научили.

В общем, от фразы «Нам нужно серьезно поговорить» я по умолчанию не жду ничего хорошего.

Следом от Тони приходит подтверждение моих догадок: «Уже еду домой, не вздумай никуда уходить».

Ну точно спешит мне за что-то высказать.

Знать бы только, за что? Мозг перебирает возможные варианты. Может, забыл что-то важное? День рождения тещи через месяц, годовщина свадьбы в конце ноября…

Причем с утра, когда собиралась к косметологу, Тоня была в очень хорошем настроении. Напевала что-то под нос, крутилась перед зеркалом в новом платье. Поцеловала меня, попросила денег на новые сапожки. Я дал, понятное дело. Потом сидел дома, работал в кабинете. Какие ко мне могут быть претензии?

Коротко отвечаю: «Жду».

Салон, в который Тоня обычно ходит, находится в получасе езды.

Но моя милая женушка умудряется прикатить домой на своей красной торпеде за пятнадцать минут.

Шумахер фигов! Вижу в окно, как она лихо паркует мерседес у подъезда.

По заднице дам за такое вождение!

Тоня несется в подъезд, как на пожар.

Встречаю жену в дверях. Она влетает, щеки розовые, дыхание сбивчивое.

— Что происходит? — спрашиваю. — Сапожки не понравились? Ты вроде за ними после косметолога собиралась.

— Да