Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Ты боишься? — я посмотрела на него.

— Немного, — признался он. — Вдруг что-то пойдёт не так?

— Не пойдёт, — я погладила его по щеке. — Потому что мы — вместе. И мы — сильные.

— Ты права, — он поцеловал меня в губы. — Мы всё преодолеем.

— Вместе, — добавила я.

— Вместе, — повторил он.

Мы заснули, обнявшись, как делали это каждую ночь.

И это стало нашей новой традицией.

На работе меня встретили с цветами.

Ксения вручила огромный букет роз, Нина Павловна — открытку, подписанную всем отделом. Даже Чадов, который чудом избежал увольнения, принёс коробку конфет.

— Светлана Витальевна, — сказал он неловко, — я хотел извиниться за... ну, вы понимаете.

— Понимаю, — кивнула я. — Оставим это в прошлом.

— Спасибо, — он выдохнул. — Вы — благородная женщина.

— Не благородная, — я покачала головой. — Просто уставшая от войны.

Он ушёл, а я села за стол и открыла ноутбук.

Работы было много — проекты, отчёты, встречи. Я с головой ушла в дела, стараясь не думать о личном.

— Светлана Витальевна, — в дверь заглянула Ксения, — к вам посетитель.

— Кто?

— Ваш... бывший муж, — она поморщилась.

Я напряглась, но сказала:

— Пусть войдёт.

Толик вошёл — бледный, осунувшийся, но трезвый. В руках он держал букет красных роз — таких же, как у меня на столе.

— Света, — начал он, — я хотел поздравить тебя.

— С чем? — спросила я холодно.

— Со свадьбой, — он поставил букет на стол. — Я знаю, что ты вышла замуж за Гурьянова.

— Откуда?

— Коля сказал, — он опустился на стул. — Я не буду делать вид, что рад. Но... я желаю тебе счастья.

— Поздно, — я покачала головой. — Но спасибо.

— Ты меня не простишь? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Пока — нет.

— А когда-нибудь?

— Может быть, — я вздохнула. — Когда-нибудь, когда боль утихнет.

— Я буду ждать, — он встал. — Ты была лучшей женой. Я это понял слишком поздно.

— Была, — я кивнула. — Но теперь я — чья-то другая.

— Я знаю, — он направился к двери, но на пороге остановился. — Света, если он тебя обидит...

— Он не обидит, — перебила я. — Он — не ты.

Толик кивнул и вышел.

Я смотрела на букет красных роз — такой же, как подарил мне Олег утром — и думала о том, как странно устроена жизнь.

Тот, кто был моим мужем двадцать пять лет, принёс цветы в день, когда я стала женой другого.

Слишком поздно.

Но хотя бы — вовремя, чтобы попрощаться.

Вечером я рассказала Олегу о визите Толика.

— Я знаю, — сказал он. — Он звонил мне.

— Зачем?

— Хотел предупредить, чтобы я тебя не обижал.

— И что ты ответил?

— Что не обижу, — Олег усмехнулся. — И что если он ещё раз приблизится к тебе — я сломаю ему нос.

— Ты не такой, — я покачала головой.

— Ты права, — он обнял меня. — Я — лучше. Я не опускаюсь до угроз.

— Поэтому я тебя и люблю.

— Поэтому я на тебе и женился.

Мы стояли, обнявшись, и я чувствовала, как его тепло согревает меня.

— Олег, — позвала я.

— Да?

— Я хочу родить тебе ребёнка.

Он замер.

— Что? — переспросил он.

— Ребёнка, — повторила я. — Твоего. Нашего.

— Света, тебе сорок шесть, — напомнил он.

— И что? — я посмотрела на него. — Женщины рожают и в пятьдесят.

— Это рискованно.

— Я знаю, — я взяла его за руки. — Но я хочу попробовать. Если не получится — не получится. Но я хочу хотя бы попытаться.

Он молчал, смотря на меня.

— Ты уверена? — спросил он наконец.

— Да, — кивнула я. — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас был общий ребёнок. Частичка нас обоих.

— А если не получится?

— Тогда будем растить Софу и Дашу, — я пожала плечами. — Они тоже наши дети.

— Ты — сумасшедшая, — выдохнул он.

— Твоя сумасшедшая, — улыбнулась я.

— Моя, — он поцеловал меня. — Всегда.

Мы решили, что начнём попытки через месяц — после того, как я пройду обследование и получу разрешение от врачей.

Это было страшно.

Это было волнительно.

Это было правильно.

Через две недели я пошла к врачу.

— Светлана Витальевна, — сказала она, просмотрев анализы, — у вас есть шанс. Небольшой, но есть.

— Какой? — спросила я, затаив дыхание.

— Около тридцати процентов, — ответила врач. — С учётом вашего возраста и состояния здоровья.

— Тридцать процентов — это много, — сказала я.

— Это не мало, — согласилась она. — Но будьте готовы к тому, что может не получиться.

— Я готова, — кивнула я.

Врач выписала мне витамины, дала рекомендации и отпустила.

Я вышла из кабинета с чувством, что начинаю новую жизнь.

Снова.

В который раз.

Вечером я рассказала Олегу.

— Тридцать процентов, — повторил он, задумчиво глядя в окно.

— Это шанс, — напомнила я.

— Я знаю, — он повернулся ко мне. — Я просто боюсь.

— Чего?

— Что ты не выдержишь, — признался он. — Что будет выкидыш, проблемы, боль. Я не хочу тебя терять.

— Не потеряешь, — я обняла его. — Я живучая.

— Обещаешь?

— Обещаю, — я поцеловала его. — Люби меня.

— Люблю, — ответил он. — Очень.

Мы лежали в темноте, обнявшись, и строили планы на будущее.

Ребёнок, студия, путешествия, старость.

Эпилог

Светлана… Семь лет спустя.

Я сидела на веранде нашего загородного дома, пила утренний кофе и смотрела, как солнце поднимается над верхушками сосен. Раннее утро, тишина, только птицы поют где-то вдалеке. Лето в этом году выдалось тёплым, даже жарким, но здесь, в тени деревьев, было прохладно и уютно.

— Мам, а когда папа приедет? — Миша, наш младший сын, вбежал на веранду, взъерошенный, со следами вчерашнего мороженого на щеке. Ему было шесть, он был копией Олега в детстве — та же улыбка, тот же взгляд, то же упрямство.

— Папа на работе, — я промокнула салфеткой его щеку. — Приедет к обеду.

— Он обещал научить меня ловить рыбу!

— Научит, — я поцеловала его в макушку. — Иди умойся, завтракать будем.

Миша убежал, а я откинулась на спинку стула, глядя в голубое небо.

Семь лет.

Семь лет счастливой жизни, о которой я даже не мечтала.

Тогда, в тот вечер, когда я стояла с чемоданом у подъезда сына и не знала, куда идти, я не могла представить, что буду здесь. В этом доме. С этим мужчиной. С этими детьми.

— Мама, можно я возьму планшет? — Даша, моя приёмная дочь, которой уже двадцать семь, вышла на веранду в пижаме с единорогами, которую носила с восемнадцати лет и не собиралась менять. Она приехала на выходные, отдохнуть от своего магазина, который процветал и приносил хороший доход.

— Можно, — я улыбнулась. — Но после