Встречное пари - Татьяна Никольская

Поздний вечер. Дети сладко спят. Дима, потягиваясь, намекает взглядом на спальню.

— Извини, я не могу, — говорю я. Мне нужно подготовиться к понедельнику. Законодательство сильно изменилось за эти годы.

Он удивленно поднимает бровь, даже отрывается от телефона.

— Серьезно? В первый же день?

— Хочу быть во всеоружии, — отвечаю я твердым голосом. — Чтобы не ударить в грязь лицом.

Он что-то бормочет про «загорелось» и уходит в спальню один. Я открываю ноутбук в гостиной и снова изучаю сайт «Apex Grand». Их историю, структуру, бренды, которые они представляют. Мир гибридных гиперкаров и углеродного волокна на экране моего ноутбука, купленного семь лет назад для мультиков.

Уже полночь. Понимаю, что сижу здесь в тишине не только из желания сделать всё на отлично. Я вспоминаю те карие, презрительные глаза и низкий голос, сказавший «гуманитарный груз». И странное, щемящее возбуждение, смешанное с обидой, снова подкатывает к горлу.

«Ладно, дорогой господин Горностаев, — думаю я, листая страницы с характеристиками двигателей, о которых не имею ни малейшего понятия. — Посмотрим, кто здесь «груз».

Глава 4. Александр

Грязь. Вот что это. Грязь в отлаженном механизме моей компании.

Я влетаю в кабинет Игоря, даже не стуча. У меня в руках сводка по предзаказам за ноябрь, цифры вызывают ярость. Кто-то из идиотов в отделе продаж снова напутал с логистикой, и три «Ламборгини» застряли на таможне. Моё настроение — как напильник, и я готов им воспользоваться.

— Игорь, насчёт вчерашних цифр, тут… — начинаю я и обрываюсь.

В кабинете сидит женщина. Не сотрудница. Чужак. Она вжалась в кресло, как мышь, застигнутая светом фар. Бледное лицо, большие глаза, в которых застыла смесь страха и какого-то упрямого достоинства. Одежда — серая, немодная, из прошлого десятилетия. «Мышиный» цвет, «мышиный» вид. Идеальный кандидат в уборщицы. Или в няни.

Мысль проносится молнией, злая и точная. Это она. Та самая. «Протеже» старого Полянского. Та, ради которой Игорь решил поиграть в благотворительность.

Я поворачиваюсь к Игорю, намеренно игнорируя её присутствие. Пусть знает своё место с первой секунды. Никаких иллюзий.

— Это и есть наш новый… гуманитарный груз? — выдавливаю я. Слова падают, как камни. Пусть Игорь слышит мое презрение. Пусть она его чувствует кожей.

Игорь, вечный спокойный остров в моём урагане, парирует:

— Александр, знакомься. Мария Полянская. Наш новый помощник.

Помощник. В моём холдинге. Смехотворно. Я бросаю на неё ещё один взгляд, короткий, уничтожающий. Пусть сдохнет надежда, если она вдруг зародилась.

— Поздравляю, — цежу в сторону Игоря. — Надеюсь, у неё хоть с пеленками опыт есть. Может, пригодится.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Задача выполнена. Посыл передан. Пусть трепещет.

И тут происходит сбой.

Проходя мимо неё, я улавливаю запах. Не духи. Не парфюм от кутюр, которым пахнет Эллочка и все остальные, пытающиеся примазаться. Нет. Это запах… молока? Тёплого хлеба? Детского шампуня с ромашкой? Что-то дико домашнее, уютное и абсолютно чуждое этому стерильному миру стекла и стали. Он режет мне ноздри, как пощёчина. Он не отсюда. Он — из другого измерения, где есть мягкие диваны, детский смех и глупая, ненужная нежность.

И тело моё, предательское тело, на которое я всегда могу положиться, отвечает на этот вызов мгновенной, животной реакцией. Не просто взглядом. Не просто оценкой. А резким, до боли знакомым спазмом желания внизу живота. Чисто физическим. Грубым. Примитивным. Как будто какой-то тумблер внутри щёлкнул, услышав запах самки, и всё, конец — мозг отключён, команды отдаёт плоть.

Что за чёрт?

Я замираю на полшага. Сердце, чёрт побери, стучит чаще. Кровь приливает к вискам. Это не просто красивая женщина, их вокруг — легион. Это что-то другое. Это вызов на каком-то базовом, первобытном уровне. Этот её «мышиный» вид, эти большие глаза, в которых мелькнуло не только испуганное достоинство, но и… да, ярость. Она посмела разозлиться. На меня. Эта домашняя, пахнущая молоком мышь посмела внутри себя на меня огрызнуться.

И это… возбуждает. Бешено. Дико. Абсолютно не к месту.

Я оборачиваюсь и смотрю на неё уже по-другому. Не как на обузу. А как на добычу. Красива? Да, чертовски. Но не той выхолощенной, гламурной красотой, к которой привык. Её красота естественная, живая, без прикрас. Та, которую не наносят кисточкой, а с которой рождаются. И она здесь, в моей власти. Сидит, стараясь дышать ровно, а внутри у неё, я чувствую, бушует ураган. Мне вдруг дико, до боли захотелось сорвать с неё эту серую, немодную одежду и посмотреть, как выглядит эта домашняя, пахнущая молоком ярость без всех этих дурацких покровов. Захотелось прикусить эту пухлую нижнюю губу, которую она сейчас закусывает. Захотелось увидеть, как этот ледяной, испуганно-возмущённый взгляд потемнеет от совсем других эмоций.

Это желание накатывает такой волной, что я едва не теряю контроль над лицом. Оно настолько сильное и неожиданное, что вышибает из головы все мысли о предзаказах и таможне. Я просто стою и смотрю на неё.

А потом мозг, опоздав на три секунды, включает сарказм. Защитную реакцию.

Наш новый кадр пахнет молоком и печеньем. Идеально для яслей. И для… других целей.

Я фыркаю — резко, почти злорадно, себе самому, и выхожу из кабинета, нарочито громко хлопнув дверью.

В коридоре я останавливаюсь. Дышу. Руки сжаты в кулаки. Что это, к чёрту, было? С какого перепуга? Она же… никто. Домохозяйка. Протеже. Потенциальная проблема. Красивая — да, ладно, признаю. Но не настолько же, чтобы организм взбунтовался, как пацан в переходном возрасте.

Это бесит. Бесит неконтролируемость реакции. Я привык владеть собой всегда. А тут какая-то… Полянская. С первого взгляда. С первого вздоха.

Возвращаюсь в свой кабинет. Ставлю сводку на стол. Смотрю на город за окном, но вижу не его, а её лицо. Эти глаза. В них не было подобострастия. Была злость. Меня это зацепило. Задело. Как заноза.

Сажусь в кресло. Пытаюсь вернуться к цифрам, но они плывут перед глазами. Вместо них — образ: как она вжалась в кресло. Как сжалась. Как пыталась сохранить лицо. Хрупкая. Но не сломленная.

Нет. Это недопустимо. Я не позволю какому-то «гуманитарному грузу», пахнущему детской присыпкой, выбивать меня из колеи. Игорь может играть в свои игры, но здесь правила диктую я.

Я нажимаю на кнопку селектора.

— Эллочка.

— Да, Александр Валентинович? — её голос, сладкий как сироп, льётся из динамика.

— Эта новая… Полянская. В понедельник выходит. Я не хочу