Мстительная дьяволица - Кайли Кент

Хотя сейчас, со связанными руками, я мало что могу сделать. Кроме как улыбаться. Я не позволю им сломить меня. Я — Валентино. Пора им понять, насколько я несокрушима.

Всю свою жизнь я чувствовала, что мне чего-то не хватает, что я недостаточно жесткая, недостаточно умная, чтобы с гордостью носить это имя. Но теперь у меня есть шанс доказать миру, что я его достойна. Независимо от того, по крови я Валентино или нет, я намерена соответствовать этому наследию.

И начну я с того, что не позволю сломить себя. Неважно, что они делают, какую боль причиняют, потому что боль от того, что я не могу быть рядом с дочерью, гораздо сильнее, чем любые физические муки, которые я когда-либо испытывала.

— Я не понимаю, почему ты улыбаешься. Все пройдет гораздо лучше, если ты просто скажешь мне то, что я хочу знать, — говорит мне мудак, имени которого я до сих пор не знаю.

Мы занимаемся этим уже несколько дней. Я не знаю, куда они увели Лекса и что с ним сделали. Думаю, он мертв. Хотя было бы настоящим чудом, если бы ему удалось выжить. Что я точно знаю, так это то, что он не отказался от Михаила. Насколько я могу судить, я здесь уже неделю. На второй день они приставили пистолет к голове Лекса и приказали ему изнасиловать меня. Он отказался, сказав, что лучше умрет, чем совершит такой отвратительный поступок.

Я хотела сказать ему, чтобы он просто сделал это. Что я не хочу, чтобы он умирал, но не смогла. Слова будто застряли у меня в горле. Мужчина вывел его из комнаты. Я услышала один выстрел, а потом все стихло. Полагаю, Лексу выстрелили в голову. Он погиб из-за своей преданности Михаилу, и этого я никогда не забуду. Я мысленно пообещала ему, что, когда выберусь отсюда, найду его семью и позабочусь о том, чтобы они узнали, каким замечательным человеком он был. Я позабочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались.

Если, конечно, у него есть семья. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он нравился Михаилу. А теперь парень мертв из-за меня…

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я все равно тебе ничего не скажу, — говорю я.

Им нужен Михаил. Они понятия не имеют, где он, и думают, что я знаю эту информацию. Даже если бы я захотела рассказать им, я не знаю ответа на этот вопрос. Я молюсь, чтобы он был с Мабилией, чтобы он защищал ее всеми силами. Молюсь, чтобы у нее была хорошая жизнь. Чтобы моя семья позволила Михаилу стать частью ее жизни. Я верю, что мои родители помогут ему вырастить ее. Они вложили много сил, чтобы я стала той, кем являюсь сейчас. И именно благодаря им я могу сидеть здесь, несмотря на боль во всем теле, и не падать духом. Потому что они научили меня быть сильнее врага. Они дали мне навыки, необходимые для того, чтобы выдержать пытки, которые устраивают эти придурки.

Я наблюдаю, как мой мучитель подходит к скамье. Он берет кожаный ремень и осматривает его, а затем смотрит на меня.

— Знаешь, мне начинает казаться, что тебе нравятся плети и цепи. — Он подмигивает.

Мне требуется вся выдержка, чтобы меня не стошнило на пол. Я ничего не говорю. Вместо этого пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Может, пришло время познакомить тебя кое с чем другим, — говорит он, беря в руки нож.

Я сглатываю. Я знаю, что будет больно. Понимаю, что за этим последует. И хотя я не хочу показывать им свой страх, в тот момент, когда он кивает и приближается ко мне с лезвием в руках, я понимаю, что недостаточно хорошо скрыла свою реакцию.

— С чего ты взял, что я не люблю играть с ножами? — спрашиваю я его. — На самом деле, если ты этим ножом перережешь веревки на моих запястьях, я смогу показать тебе, как сильно люблю играть с ними, — предлагаю я.

Я помню, когда в последний раз рассекала кожу лезвием. Это был Михаил. Я привязала его к кровати и ударила ножом. Оставив истекать кровью. Я жалею, что не сказала ему, как тяжело мне было уйти. Жалею, что не рассказала ему о своих чувствах. Если мне удастся выбраться отсюда живой и я смогу найти его, первое, что я сделаю, это расскажу ему о своих чувствах. Он должен знать. Надеюсь, он это почувствует...

— Ага, думаешь, ты сможешь одолеть меня в таком состоянии? — спрашивает ублюдок, склонив голову набок.

— Думаю, если бы ты не боялся, то не связал бы меня, — поддразниваю я его. В данный момент в комнате больше никого нет. Я знаю, что если мне удастся заставить его освободить меня, я смогу взять нож и воткнуть его в его чертово горло.

— Боялся? Думаешь, я боюсь тебя, сука? — выплевывает он прямо мне в лицо.

— Развяжи меня. Докажи, что это не так, — настаиваю я.

Он заходит мне за спину, и тут я чувствую это. Лезвие ножа перерезает веревки на моих запястьях. Я быстро вытягиваю руки перед собой и встряхиваю ими, пытаясь вернуть чувствительность больным конечностям. Затем я поднимаюсь на ноги, или, по крайней мере, пытаюсь это сделать, когда мои ноги подкашиваются.

— Ты такая жалкая. Вставай и дерись, сука. — Его ботинок опускается мне на ребра.

Я стискиваю зубы. Вставай и сражайся, Иззи. Прикончи его. Я слышу голос отца в своей голове. Ты можешь это сделать.

Я могу это сделать, говорю я себе. Я могу покончить с этим ублюдком. Как я и сказала Михаилу в ту первую ночь, которая, кажется, была целую вечность назад, я — не девица в беде. Мне не нужно ждать, пока меня спасет мужчина. Я могу спастись сама, и сейчас у меня есть прекрасная возможность доказать это.

Я поднимаюсь, наконец-то устояв на ногах, и поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты недооценил меня. Это будет твоей последней ошибкой, — говорю я, протягивая руку и выхватывая нож из его ладони. Я прыгаю на него и прижимаю нас обоих к земле.

Шок от того, что я только что сделала, на мгновение парализует его, но именно этого я и добивалась. Прежде чем ублюдок успевает среагировать, я вонзаю конец