Забавная история - Эмили Генри
— Так что мы попробовали устраивать вечера свиданий, и это помогло. Иметь время, чтобы побыть вдвоём. Но что-то всё равно было не так. Мне казалось, что... что мы достигли своей окончательной формы. Например, я просила его пойти на кулинарные курсы, а он говорил «Нам не нравится готовить», или я говорила «А что, если мы переедем в Португалию», а он отвечал «У нас нет работы в Португалии».
— Ну как бы... я не решаюсь это сказать, но это кажется разумным ответом.
— О, конечно, — соглашается Эшли. — Но каждый раз разговор на этом заканчивался. Не было вопроса «Что, если мы посетим Португалию летом». Не было даже вопроса «Почему ты вдруг захотела переехать в Португалию?»
— Почему ты этого захотела? — интересуюсь я.
— Я этого не хотела, — говорит она, как будто это должно быть очевидно. — Я просто хотела чувствовать себя менее... осевшей и пустившей корни.
Я фыркаю.
— Нам следовало поменяться жизнями.
Эшли качает головой.
— Стабильность и надёжность — это здорово. Но оседлость? Когда ты просто решила, что ты уже знаешь всё, что тебе нравится и что не нравится на всей планете, всё, что у тебя хорошо получается, всех друзей, которых ты собираешься завести, и все блюда, которые ты когда-нибудь будешь есть? Этот парень даже не позволял мне перекрасить нашу спальню! Я хотела узнать о нём что-то новое, и я хотела найти что-то новое в себе. Поэтому я попросила его сходить к семейному психологу.
— И это не сработало? — говорю я.
Она улыбается, но почему-то я впервые вижу на её лице проблеск грусти.
— Для меня сработало. Но он не пошёл. Он хотел быть хорошим для меня, но не хотел становиться лучше. Я терпела, сколько могла. Но однажды я проснулась и поняла, что больше не могу. И я рассказала ему. И какая-то часть меня ожидала, что он, наконец, поймёт. Хотела, чтобы он сказал, что пойдёт на терапию, попробует. Но он этого не сделал.
— Чёрт, — говорю я. — Мне так жаль, Эшли.
Она безразлично пожимает плечами.
— Иногда это ужасно, но это был мой выбор. Думаю, многие мои друзья считали меня эгоистичной идиоткой, отказывающейся от чего-то весьма хорошего только ради надежды на что-то очень хорошее. Но как я могу научить своего ребёнка не останавливаться на достигнутом, если я не готова бороться за ту жизнь, которую хочу? Я так старалась любить того, кто у меня был, и если бы Дюк тоже старался, я бы держалась. Но он просто один из тех парней, которые не верят в то, что стоит делиться «своими делами» с незнакомцами, так что терапия исключается.
— Он даже не хотел, чтобы я рассказывала обо всём этом нашим друзьям, поэтому когда мы расстались, казалось, что это произошло на пустом месте. Все встали на его сторону, и, честно говоря, даже те, кто этого не делал, перестали приглашать меня на вечеринки. Наверное, неловко иметь кого-то одинокого в комнате, полной семейных пар.
На меня наваливается тяжесть.
Я думаю о своём последнем разговоре с Сэди: «Вы оба так много значите для нас». Мне было больно, когда меня помещали в одну категорию с ним. Но ещё больнее было то, что я в это не верила.
Если бы мы оба так много значили для неё и Купера, разве она не позвонила бы мне в какой-то момент за последние два с половиной месяца? Она больше не хотела меня как самостоятельную единицу.
— Боже, — Эшли качает головой. — Может быть, именно поэтому я так изголодалась по сплетням. Я никогда не чувствовала, что могу кому-то рассказать о том, что между нами происходит. Чёрт, я думаю, у меня произошёл прорыв, Винсент.
— Не говоря уже о том, что теперь ты знаешь мою фамилию полностью, — говорю я.
— Видишь? — она откусывает ещё кусочек. — Официальные друзья.
Глава 16
Вторник, 25 июня
53 дня до того, как я смогу уехать
Когда я возвращаюсь домой, Майлз уже выходит за дверь, зажав в зубах кусочек тоста и держа в одной руке ключи, телефон и бутылку с водой.
— Опаздываешь? — предполагаю я, придерживая дверь, чтобы он мог выскользнуть.
Он кивает, вынимая тост изо рта.
— Пришлось подвезти Джулию. На свидание.
— Она здесь, типа, три дня, — удивляюсь я.
— Я знаю. Полагаю, она познакомилась с ним в «амБАРе».
Проходит несколько секунд, в течение которых ни один из нас, кажется, не находит, что сказать. Это первый раз, когда мы оказались наедине в квартире с тех пор, как появилась Джулия.
Я срываюсь первой:
— В любом случае! Не буду тебя задерживать.
— Верно. Увидимся позже, — Майлз поворачивается, чтобы уйти, но почти сразу же разворачивается. — Я забыл упомянуть, что не смогу в это воскресенье.
Я стараюсь не выглядеть удручённой. Я стараюсь не быть удручённой. Честно говоря, наверное, будет лучше, если мы станем проводить вместе немного меньше времени.
— Не волнуйся об этом.
— Дело в том, — начинает он.
— Майлз, правда, всё в порядке, — обещаю я.
— Нет, я знаю, просто... — он замолкает. — Я уже согласился на это мероприятие в субботу вечером.
Я с готовностью киваю, как будто не только лично заинтересована, но и обрадована его планами.
— Но у меня есть два билета, — говорит он. — И я подумал, может, ты захочешь пойти со мной?
— О, — говорю я.
Должно быть, я слишком долго тяну, потому что на его губах появляется лёгкая улыбка, а в глазах искрятся весёлые искорки.
— Никакого давления, Дафна, — говорит он. — Если ты не хочешь...
— Нет, — отвечаю я. — Дело не в этом.
Дело именно в этом.
— Возможно, мне понадобится кое-что доделать, — говорю я.
Работа заключается в том, чтобы не оставаться наедине с Майлзом Новаком субботним вечером и не в состоянии поддерживать дружеские отношения, которые мы установили.
— Извини, — выдавливаю я из себя. — Может быть, в следующий раз.
Он кивает.
— Конечно, — говорит он. — Увидимся позже.
Я тоже киваю.
— Увидимся.
Майлз снова отправляет тост в рот и исчезает на лестнице в конце коридора.
Я запираюсь в квартире и жду, пока остынет чувство сожаления, охватившее всё моё тело.
Это к лучшему. Я застряла здесь ещё как минимум на пятьдесят три дня, и я не собираюсь снова взрывать свою жизнь в этот период.
Я бросаю сумку и, шаркая, прохожу вглубь квартиры. Туфли Джулии стоят в прихожей, её одежда разбросана по гостиной,
