(Не) Единственная - Алена Московская

Я проводила взглядом Еву, которая обнимала отца, и снова почувствовала странное спокойствие.

Мы все начинали с чистого листа.

Семья, со своими странностями и причудами как мы помним, новая, но… моя.

Саша поднял глаза и встретил мой взгляд.

Он улыбнулся мне — едва заметно, но в этой улыбке было всё.

Всё то, что не требовало слов.

— Жарим мясо? — крикнул он через стекло, обращаясь уже ко мне.

— Жарьте, — улыбнулась я, подмигнув ему, — У нас тут голодные дети!

Дима тут же встрепенулся:

— А я помогу! Шашлычки — это святое!

И я не смогла сдержать смех. Вот оно. Тёплое, живое, настоящее счастье.

Эпилог Наталья

Семь лет спустя

Наталья

Семь лет.

Это и много, и мало, если задуматься.

Прошло достаточно времени, чтобы боль утихла, а шрамы на душе превратились в нечто, что я научилась принимать.

Семь долгих лет, которые были как американские горки — с падениями, взлётами и бешеным стуком сердца. Если честно, те забытые с Костей годы были, пожалуй, худшими в моей жизни.

Но сейчас всё хорошо. Я бы даже сказала — более чем.

Работаю я теперь больше из дома.

Клиника процветает, и хотя Катя взяла на себя основное управление, я всегда остаюсь в курсе дел.

Время освободилось, и теперь я занимаюсь домом, нашими общими делами и той жизнью, о которой когда-то даже не мечтала.

Вещи его бывшей жены я разобрала уже давно.

Помню, как выносила их одну за другой, каждую коробку. Избавлялась не только от одежды и старых фотографий, но и от всех тех призраков прошлого, которые бродили по этому дому.

Даже ту одежду, в которой я ходила в первый день — футболку и серые штаны — я выбросила.

Это был символ: «Начинаю с чистого листа».

Теперь дом светлый и уютный.

Я сама наполнила его вещами, которые отражают *нас*, а не кого-то другого.

В доме живёт любовь, а не тени былых воспоминаний.

Костя... Костя теперь работает экономистом где-то в Самарской области.

Мы не общаемся. В какой-то момент он оставил попытки вернуть меня и свою старую жизнь. Саша ему доходчиво объяснил.

Пару лет назад он женился снова. Надеюсь, он счастлив. Впрочем, меня это больше не касается.

А я? Я живу с Сашей.

С мужчиной, который не просто стал моей опорой, а построил вокруг меня целый мир.

Наши дети выросли.

Ева и Дима стали почти как брат и сестра.

Когда-то мы думали, что их будет сложно свести, но они сами нашли общий язык.

Школа, друзья, совместные поездки — их дружба только крепла с годами.

Теперь уже взрослые, самостоятельные, но по-прежнему те еще шкодники.

— А кто у меня тут такой красивый? — раздался знакомый бархатный голос у меня за спиной.

Саша подошёл и обнял меня сзади, нежно целуя в шею.

Я улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Саша… — тихо пробормотала я, но он не дал мне договорить.

Он провёл ладонями по моему лицу и указал рукой на машину, которую Димка усердно намывал.

Ну как намывал?

Обливал Еву из шланга, а она визжала, убегая от водяной струи в мокрой футболке.

Летний жаркий день, счастье, смех — всё это было как из тех рекламных роликов, где жизнь идеальна.

— Машина или я? — решила уточнить я, на всякий случай.

— Ты, — ответил он и тут же поднял меня на руки.

Ну какой он милый а.

— Саша, да прекрати! — смеясь, я легонько стукнула его по плечу.

— Не-а. Я же дурачок твой, — хмыкнул он, ставя меня на пол.

Постоянно так делает.

Даже спустя столько лет он умудряется вести себя так, будто мы познакомились только вчера.

Мой мужчина. Мой Александр Александрович Морозов.

И я, Наталья Николаевна Морозова.

Ох.

Старые обиды? Они давно забыты.

Всё, что было с Костей, всё, что приносило боль, теперь кажется далёким и неважным.

Я не та женщина, которая когда-то сидела в машине и уезжала в неизвестность.

Я другая.

Уверенная, счастливая, любимая.

Никто больше не называет мою грудь сисюшками и не говорит о том, какая я должна быть.

Все просто. Я — это я.

С Катькой мы до сих пор встречаемся семьями. Периодически ужинаем вместе, обсуждаем жизнь, работу и смеёмся до слёз.

Работаем мы вместе, клиника процветает, и я горжусь тем, что смогла построить её заново.

Михалыч с Лерой давно уехали за границу, как и многие другие после той злосчастной вечеринки.

Они даже не попрощались. Возможно, это к лучшему. А мы… мы остались.

Остались жить. Любить. И забывать их, как страшный сон.

Саша снова притянул меня к себе, а я уткнулась лицом в его грудь.

За окном раздавался смех детей, шум воды из шланга, и солнце заливало всё своим тёплым светом.

— Саш? — тихо спросила я, всё ещё не отрываясь от его объятий.

— Хм?

— Ты счастлив?

Он мягко погладил меня по спине и ответил:

— Безумно, у меня ведь есть ты.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё наполняется теплом.

Да.

— Я тоже, — прошептала я в ответ.

Если честно, когда выходила замуж за Костю, думала это любовь на всю жизнь.

Я думала, что это единственная попытка быть счастливой.

Но я ошибалась.

Не единственная.

Эпилог Константин

Константин

Я сидел на старом, скрипучем диване в своей однокомнатной квартире.

Окно щербатое, ветер сквозняками гулял, даже обои на углу оттопырились, как старый облезлый лист бумаги.

Я смотрел в потолок. Глухо. Пусто.

Жизнь, которую я себе построил, оказалась вот такой — серой, убогой и липкой, как грязь под ногтями.

Самарская область, городишко, где никто не знал, кто я такой.

Раньше это бесило, а потом… Потом стало уже всё равно.

Я работал экономистом в какой-то чёртовой шараге, куда меня запихнул через знакомых бывший приятель.

Сидел в кабинете с голыми стенами, где компьютер еле дышал, и ждал обеда, чтобы сбегать в столовую.

Зарплаты хватало на съём квартиры, пиво по пятницам и раз в месяц на дешевую рубашку, которая всё равно трещала по швам из-за дешевых ниток.

Я потерял всё после той злополучной вечеринки.

Сначала клиника.

Потом дом.

Всё разлетелось к чертям.

А что я сделал? Ничего.

Просто проиграл.

Морозов и Наташа обставили меня так, что я до сих пор не понимал, как всё получилось.

Все мои "друзья" разбежались.

Бабки утекли сквозь пальцы, как вода.

Михалыч с Леркой уехали за границу, и плевать им