Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

– На дворе новогодние каникулы, Ев. Поставлю машину в гараж, вернусь и будем смотреть какой-нибудь новогодний фильм.

– Даже спорить не буду.

Я поднимаю руки вверх и блаженно растягиваюсь на диване. Даня укрывает меня пледом и нежно целует в губы.

– Я быстро. – Он подмигивает мне. Милые морщинки собраются вокруг его глаз.

Как только Даня уходит, я снова выуживаю из кармана телефон.

Боря: «Ев, вспоминаю нашу последнюю ночь вместе и понимаю, что мне уже ни с кем и никогда не будет так хорошо».

Боже! Как я могла поверить, что мы сможем остаться с Борей друзьями? Хорошо, что это не видел Даня.

Боря: «Прости… Знаю, мы друзья. Просто знай, что ты всегда можешь попросить меня о любой помощи…»

Боря: «Секс по дружбе входит в перечень любой помощи…»

Это уму непостижимо. Боря действительно думает, что я прочту его сообщения и захочу вернуться? За кого он вообще меня принимает?

Боря: «Это шутка, если что».

Ага, как же! Оборжаться и не встать. Нет, надо заканчивать наше общение. Я несколько дней переписываюсь с Борей за спиной Дани. Так нельзя. Даже благие цели могут привести к катастрофическому исходу.

Боря: «Книга – топ. Можешь еще посоветовать что-нибудь почитать?»

Сейчас я почему-то даже не уверена, что он прочитал «Над пропастью во ржи».

Боря: «Ев, не молчи. Я переживаю…»

Боря: «Ева!»

Боря: «Ев…»

Узнаю Борю. Он не может перестать контролировать меня даже после того, как мы расстались… Так друзья точно не общаются.

Я чувствую, как жар покидает мое тело, и на его место приходит злость. Злость на себя в первую очередь. За то, что в очередной раз поверила Боре.

Ева: «Борь, я думаю, нам надо прекратить общение. У нас с Даней все серьезно. Не пиши мне больше, пожалуйста. Надеюсь, ты сможешь наладить общение с семьей».

Заблокировать контакт «Боря». Так будет лучше. Для всех.

Глава 29. Даня

Я возвращаюсь в квартиру ба. Свет не горит. Нигде. Лишь тонкий ручей света пробирается в гостиную из-под приоткрытой занавески, ложась тенями на белокурые пряди волос Евы. Она посапывает. А из динамика ее телефона играет какая-то рождественская песня. Запах ели возвращает меня в кинотеатр, где мы впервые поцеловались. План Марины сработал, и я рад, что мне не надо больше скрывать это от Евы.

Я подхожу к дивану и присаживаюсь на корточки. Легким взмахом руки убираю волосы с ее лица и прикасаюсь губами ко лбу. Кажется, температура спала. От моего прикосновения Ева издает звук урчащей ласковой кошки. Она улыбается. И почему-то именно в этот момент я понимаю, что, как и прогнозировала Ева, наши звезды сошлись. Целиком и полностью. Надеюсь, она чувствует ко мне то же, что и я к ней.

Наверное, не нужно говорить, к чему должен привести наш вечер с Евой под софитами одинокого уличного фонаря. Вечер, плавно перетекающий в ночь. Совру, если скажу, что не прокручивал это в мыслях. Прокручивал. Много раз. Особенно когда мы, будучи друзьями, смотрели по сотому кругу любимый фильм Евы «Одержимость» с Дайаной Крюгер и Джошем Хартнеттом. По сути, я испытывал те же чувства, что и Мэттью к Лизе. Вот только я, в отличие от персонажа Хартнетта, оставался для Евы просто другом. Но моя одержимость Евой не позволяла никогда думать ни о ком другом, кроме Евы. Именно поэтому я ни с кем не встречался.

– Ты пришел? – заспанным голосом произносит Ева.

– Что будем смотреть?

– Предлагаю «Дневник Бриджит Джонс».

– Может быть, «Крепкий орешек»?

– Тебя никто не спрашивал. – Ева щелкает меня по носу и бодро принимает сидячее положение.

– Ладно. Мне абсолютно все равно, под какой фильм мы будем целоваться.

Ева молниеносно реагирует на мое откровенное заявление шлепком по ноге. На ней все та же моя бесформенная толстовка. Вот только на сей раз она решила остаться в джинсах.

– Тебе не жарко? – спрашиваю и осторожно провожу пальцами по ее бедру, обтянутому джинсовой плотной тканью.

Ева вздрагивает.

– Есть немного, – шепчет она, а затем откашливается и более уверенным бодрым голосом спрашивает: – Так мы будем смотреть фильм?

– Да, сейчас возьму ноут у ба. Можем еще включить гирлянду, – предлагаю я.

Ева кивает. Я включаю гирлянду и иду в комнату бабушки за ноутбуком, а когда возвращаюсь назад, Ева прижимает к груди голые колени, обтянутые моей толстовкой.

– Можем разложить диван для удобства, – предлагаю я.

– Хорошо, а я пока найду фильм.

Разноцветные огни гирлянды падают на ее лицо, тонкие длинные пальцы, которые она не прячет в рукава, как Марина, а уверенно обхватывает ими плечи.

Неловкость витает в воздухе, как навязчивый аромат бабушкиных пахучих масел для лампы. Ева спрыгивает с дивана.

Тишину нарушает лишь звук ее шагов, пересекающих комнату, и шум старенького ноутбука. Огни – красные, желтые, синие – переливаются в ее волосах, как крошечные звезды, запутавшиеся в светлых прядях.

Я раскладываю диван и подхожу к Еве сзади. Она поставила ноутбук на подоконник, ее плечи подрагивают в такт беглого перемещения пальцев по клавиатуре. Я обхватываю ладонями ее предплечья, и она тут же оборачивается.

– Нашла фильм? – спрашиваю я, хотя прекрасно вижу, что нашла.

Ева качает головой, и в этот момент тишина становится громче любых слов. Она смотрит на меня так, будто пытается прочитать что-то между строк – между моим дыханием, между ударами наших сердец, которые, кажется, сейчас вырвутся наружу.

Я протягиваю руку, касаюсь ее щеки. Она теплая, почти горячая. Ева закрывает глаза, прижимаясь к моей ладони.

– Ты уверена, что хочешь смотреть кино? – шепчу я, наклоняясь ближе.

Она не отвечает. Моя ладонь перемещается на ее шею, и Ева снова закрывает глаза. Наши губы встречаются в медленном, неуверенном поцелуе – словно мы оба пытаемся понять, не сон ли это. Но потом Ева вздыхает, и что-то внутри меня срывается с цепи.

Я обнимаю ее за талию, прижимая к себе так крепко, что между нами не остается и миллиметра воздушного пространства.

Моя рука опускается на ее бедро. Ее мягкая гладкая кожа покрывается мурашками, и я не сдерживаю улыбки в нашем поцелуе с привкусом малины на ее губах. Рука Евы пробирается под мою футболку, и тогда уже мое шумное дыхание прорывается сквозь наш поцелуй.

Ева медленно поднимает ткань моей футболки, и примерно на половине пути я