Так сказали звёзды - Ангелина Ромашкина

– Понарошку.

– Ясно. – Я откидываюсь на спинку неудобного сиденья и расстегиваю куртку. – Я тогда с Борей тоже понарошку, – показываю пальцами кавычки, – встречалась.

– Ева Стрельникова теряет самообладание?

– Нет, мне все равно, – с напускным равнодушием выдыхаю я, – это же было сто лет назад.

– Едем? – Даня выкручивает руль.

– Слушай, а кто она по гороскопу?

– Началось. – Даня прибавляет громкость проигрывателя и обращается к исполнителю песни: – Ты слышал, чувак, ей все равно…

– Просто хотела узнать знак Зодиака девушки, которая тебе точно не подходит.

Спустя несколько секунд и строчку из песни Элвиса Пресли мы начинаем вместе смеяться.

Я вижу небольшой парк, освещенный гирляндами на деревьях. На входе виднеются большая елка и парочка снежных скульптур.

– Остановись, пожалуйста, – прошу я. – Вау! Как же это добро еще не растаскали по домам?

– Зря смеешься. – Даня ставит машину на ручник и выключает проигрыватель. Кассета с щелчком вылетает из старенького устройства. – Этот парк курирует жена местного участкового. Его все местные боятся как огня.

Внезапно мне в голову приходит одна мысль:

– Ты же не думаешь, что ваши провокации с Маришей я засчитаю за третье свидание?

– Разве я не затмил нашим поцелуем всех твоих предыдущих, не подходящих по гороскопу, ухажеров?

Боря тоже хорошо целовался, но я не хочу об этом говорить, ведь все уже в прошлом.

– Не успела понять, – вру я, потому что бабочки, устроившие космический полет во время нашего поцелуя, дали ответ за меня. – Хочу слепить снеговика. – Я снова смотрю в окно. Возможно, впервые во взрослой жизни гирлянды не раздражают меня, а вызывают детский восторг.

– Любой ваш каприз, Ева Константиновна. – Он подает мне свои перчатки.

Парк пуст. Мы здесь абсолютно одни. Ели посажены в круг. Гирлянды на них мерцают, точно дышат, оставляя пульсирующие отблески на снегу. Мы словно оказались в снежной сказке. Я вдыхаю морозные кристаллы, из которых соткана атмосфера, – чище воздуха я нигде, кажется, не встречала.

Даня скидывает с первой попавшейся скамейки толстенный слой снега:

– Предлагаю посадить его здесь.

– А жена участкового не устроит завтра скандал? – смеюсь я. – Представляю заголовки в вашей местной газете: «Неизвестные вандалы проникли в парк Щегловска и слепили на скамейке уродливого снеговика».

– Не надо… Он у нас выйдет красавчиком. – Даня наклоняется, набирает в ладонь горсть снега и лепит шар. Его длинные пальцы мгновенно краснеют, но он не останавливается.

– Как скажешь. – Начинаю повторять за ним.

Он прикусывает губу, стараясь сделать шар идеально круглым.

– Так ты будешь делать подкаст? – неожиданно спрашивает Даня.

– Если у нас случится астрологический мэтч, обязательно. – Присаживаюсь на корточки и начинаю панировать шар в снегу. Он мгновенно увеличивается в размерах.

– А что ты вкладываешь в понятие «астрологический мэтч»? – Даня тоже скатывает шар круговыми движениями.

– Прием, на связи сентябрьская Дева – ходячий словарь? – Я прикладываю руку в его огромной перчатке к уху.

– Это чистой воды провокация. – Он оставляет в сторонке большой снежный шар и быстро скатывает в красных от холода ладонях снежок.

– Не смей! – Я с большим трудом поднимаю тяжеленный шар, собираясь в случае атаки пульнуть его.

Даня хитро улыбается и все-таки запускает в меня снежок.

– Ну все! – Я медленно поднимаю часть туловища снеговика, но Даня разбегается и подхватывает меня на руки. Шар от неожиданности падает из моих рук на землю. – Пусти! Поставь меня на землю!

Но Даня не останавливается, бросает меня в сугроб и плюхается рядом:

– Сейчас бы в баню Витьки, – говорит он.

– Чтоб тебя черти там съели!

Снег забрался под куртку, оставляя на теплой коже противные холодные следы. Но россыпь звезд, напоминающая зернышки манной крупы, и разноцветные огоньки елей за секунду усмиряют мой пыл.

– Тут все-таки очень красиво, – говорю я и выдыхаю облачко пара.

Даня поворачивает ко мне голову. Парочка снежинок попала на его густые темные ресницы.

– Пообещай не предавать свою мечту, даже если весь мир ополчится против тебя. – Его заледеневшие пальцы касаются моих губ, и я автоматически закрываю глаза.

«Ев, не вздумайте сойтись. А то повторите нашу с отцом историю».

Мамин голос заставляет меня открыть глаза.

– А ты пообещай остаться моим другом, даже если у нас ничего не получится.

Вместо ответа он целует меня. Порывисто. Страстно. Обжигающее тепло окутывает мое тело, словно кокон. Кажется, мы снова запороли очередное свидание. Но почему тогда с каждым новым этапом нашего эксперимента я влюбляюсь в него все сильнее?

Я влюбляюсь. Эта мысль оставляет ожог на губах.

– Стой! Ты так ничего и не сказал. – Я отстраняюсь.

– Ты тоже.

Я встаю и отряхиваю снег с куртки.

– Снежная Королева убьет меня, ты знаешь, если сделаю астрологический подкаст.

Даня вытряхивает из кроссовки снег, и только в этот момент я понимаю, как сильно замерзла.

– Плевать. Я буду рядом.

Глаза начинает щипать от подступающих слез, и я обхватываю себя руками. Прекрасно понимаю: я рискую тем, что мама перестанет со мной общаться, как и с бабулей много лет назад, когда та начала профессионально заниматься астрологией.

Даня подходит и молча обнимает меня.

– Я буду рядом, – повторяет он.

Я часто киваю и прислоняю лоб к его груди. Он еще крепче обхватывает меня руками.

– Честно, – я поднимаю на него взгляд, – не знаю, зачем мне нужно ее одобрение. Просто хочется найти опору в ком-то еще, кроме себя.

Даня кивает. Я вижу, он понимает меня как никто другой.

– Я рядом. И буду рядом, даже если у нас ничего не получится. Обещаю.

От хрипотцы в его голосе я покрываюсь мурашками, и меня пронимает дрожь.

– Поехали домой. Тебе нужно согреться.

– А снеговик?

– У нас в запасе еще два свидания.

Глава 28. Ева

Мы подъезжаем к дому бабушки Дани. Меня бросает то в жар, то в холод. Кажется, я по-настоящему заболела, как и прогнозировал в начале нашей поездки Даня.

– Очень холодно, – хриплым голосом шепчу я, и Даня двигает рычажок обогревателя в крайнее верхнее положение.

Он паркует автомобиль у подъезда, снимает капюшон с моей головы и прислоняется холодными (нет, ледяными) губами ко лбу:

– У-у-у, Ева Константиновна, да у вас жар.

– Ну что, будешь спать с сопливой девчонкой? – пытаюсь пошутить я.

Но Даня, видимо, не оценил мои юмористические температурные изыскания.

– Придется нести тебя на руках, – таким серьезным тоном произносит он, будто только что узнал, что я неизлечимо больна.

– Дань, у меня всего лишь температура, а не перелом тридцати четырех позвонков.

– Не думал, что скажу однажды что-то в духе Маши Нестеренко. Но… сплюнь, Ев. – Даня