Конор - А. Заварелли

— Мне так жаль, любимая. Мне так чертовски жаль. Я не защитил тебя.

— Арчер, — выдавливает она из себя.

— Он в порядке. Он в безопасности.

Она качает головой, настаивая, что это не так. Она не успокоится, пока не увидит его сама, поэтому я достаю телефон и звоню Рори по видеосвязи. Он отвечает на втором гудке.

— Где малец? — спрашиваю я.

— Спит на диване, — отвечает Рори.

— Можешь показать?

Он наводит экран на Арчера, который крепко спит с одеялом и плюшевым мишкой, и Айви выдыхает, прижимая дрожащую ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания. Это всё, что она может. Ничего больше не имеет значения, потому что она моя сильная девочка, и она пошла бы против всего чертова мира, если бы это означало спасти её ребёнка.

— Привези его ко мне через два часа, идет?

Рори соглашается, и мы отключаемся. Айви смотрит на меня, её лицо грязное, в синяках и опухшее.

— Он трогал тебя? — хриплю я. — Кто-нибудь из них трогал тебя?

Она снова начинает рыдать, и я думаю, что меня сейчас стошнит, пока она не качает головой. Она не может произнести слова целиком, поэтому выдыхает их обрывками:

— Он... почти. А потом... ты.

— Всё хорошо, детка, — я глажу её по волосам и целую в лоб ещё раз. — Всё хорошо. Я больше никому не позволю причинить тебе боль. Даю слово, что бы ни случилось, я буду беречь тебя и Арчера.

Она кивает, прижимаясь к моей груди. Я знаю, что нам предстоит ещё о многом поговорить, но сейчас главная задача, это вернуть её туда, где она должна быть.

В наш дом. К нашему сыну.

— Когда приедет Арчер? — хриплю я. Моё горло саднит от криков, а голос почти пропал, но я не смогу успокоиться, пока не буду знать, что он здесь и в безопасности.

Конор протирает моё лицо влажной салфеткой, изучая каждую царапину и синяк с такой мукой, какой я никогда в нем раньше не видела.

— Рори привезёт его в ближайшее время. Но думаю, ты согласишься, что нам нужно сначала привести тебя в порядок. Он не должен видеть маму в таком состоянии.

На глазах выступают слёзы, но я соглашаюсь. Я бы не хотела, чтобы Арчер видел меня такой. Конор берётся за дело, очищая моё тело с нежностью, которую проявляет нечасто. Эти же руки сегодня отнимали жизни. Они пролили кровь Энимала и других Локо, и, вероятно, многих других до этого. Но когда я смотрю в его мягкие зелёные глаза, я понимаю, что мне на это плевать. Мне всё равно. Не тогда, когда я знаю, что Конор по-своему добр, ласков и чист. Это мужчина, в которого я влюбилась. Тот, кто лечит мои раны и делает всё вокруг правильным. Моя любовь к нему дикая и совершенно безответственная, но её не укротить.

Я почти ушла от него, и едва не поплатилась за это жизнью.

Между нами слишком много пространства, и даже дюйм (2,54 см), это слишком много. Я хочу забраться к нему на колени, заставить его говорить красивые слова и давать обещания, которые он выполнит. Мне нужно, чтобы он сказал, что будет беречь нас, любить и больше никогда не позволит ничему встать между нами.

— Так нормально? — Его пальцы касаются разорванного края моего свитшота, медленно стягивая его.

Я говорю, что нормально, и он занимается тем, что снимает с меня остатки одежды, бросая их в мусорное ведро, где, как я надеюсь, он их сожжет. Пока я наблюдаю за ним, мне приходит в голову, что он был так занят заботой обо мне, что забыл о себе.

— У тебя ухо кровоточит.

Он касается пальцами раны и пожимает плечами.

— Просто царапина. Заживёт.

— Пожалуйста, приложи что-нибудь. Хотя бы чтобы остановить кровь.

Конор неохотно соглашается, вскрывая новую упаковку бинтов и закрепляя повязку на ухе. Вышло не очень аккуратно, но пока сойдет. Я хочу помочь ему, но тело слишком болит, чтобы двигаться самой, и боль наконец накрывает меня волной. Я осознаю это, когда он идет в ванную, проверяет воду, а я вынуждена опираться на край раковины.

— Хорошая, — говорит он. — Пойдем.

— Я не могу, — скулю я.

Конор поворачивается, и, увидев боль в моих глазах, немедленно возвращается ко мне.

— Всё хорошо, любимая. Я держу тебя.

Я падаю ему на грудь, слишком слабая, чтобы обнять его в ответ. Но это неважно. Его кожа, прижатая к моей, это всё, что мне нужно. Мне нужно, чтобы он оставался со мной так всю ночь, и я надеюсь, что он так и сделает.

Конор расстёгивает джинсы, сбрасывает их, а затем держит меня одной рукой, пока снимает рубашку. Он даже не утруждается снять трусы, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в ванную.

— Вот так, любовь моя. — Он забирается ванну, погружая нас обоих в теплую воду. — Просто расслабься. Я с тобой.

Я таю в его объятиях, и, несмотря на то, что я всё ещё в ужасном состоянии, безумная улыбка касается моих губ. Я могу только представить, как мы выглядим со стороны. Этот огромный, коренастый мужчина, втиснутый в крошечную ванну вместе со мной. Ему наверняка неудобно, но он не жалуется. Кажется, он вообще об этом не думает, намыливая мочалку и осторожно водя ею по моей коже, останавливаясь, чтобы спросить, не больно ли мне. Он спрашивает, где у меня болит, а потом осторожно касается этих мест пальцами. И когда всё заканчивается, его забота говорит громче любых слов. Он прикасается ко мне, как к своему спасению. Как будто он не мог бы без меня жить, и нам пришлось почти потерять друг друга, чтобы он это понял.

Он делает мне массаж, сильные пальцы разминают напряжение в моей спине и плечах. Потом его губы касаются моей шеи, целуя меня, вдыхая меня в себя. Мы слились воедино, и всё зло этой ночи осталось где-то там, в другом времени и месте, где нас нет. И когда он наконец выдавливает из себя слова, это всё, что мне нужно было услышать:

— Мне так жаль, детка. Мне