Измена. Ты больше не моя - Даша Черничная
— Трупы. Дом и машина сгорели дотла.
— А тот, который был со мной? Он не обижал меня, — не знаю, почему мне хочется защитить этого мужчину.
Мне кажется, он бы не стал причинять мне боль.
— Варя, — выдыхает Булат. — Ты напрасно думаешь, что он хороший человек. Это пес Джамала, и поверь — он бы перерезал тебе горло, едва Джамал отдал бы ему такой указ.
Машинально протягиваю руку и потираю шею.
— Прости, — Булат перехватывает мою ладонь, растирает кожу. — Ты в безопасности. Отдохни. Тебе нужно. И малышу тоже.
Киваю и укладываюсь на бок, поворачиваясь спиной к Булату.
Скрипит стул, вероятно, Ахметов тоже устраивается поудобнее.
— Ты не уйдешь? — спрашиваю тихо.
— Нет, Варвара. Я никуда не уйду. И тебя не отпущу. А теперь спи.
Слова, слова.
А что до дела?
Глава 47. Дом
Булат
— Я забираю ее в город.
— Нельзя, Булат Азаматович, — врач заламывает руки. — Поймите, у Варвары Леонидовны сотрясение мозга. Для беременного организма это сильный стресс. Могут быть любые последствия. Поэтому я настоятельно рекомендую оставаться в больнице. Можно обеспечить постельный режим дома, но долгая дорога категорически запрещена.
Варя в больнице уже пять дней. Я вижу, как ей тяжело тут. Всякие бытовые мелочи я обеспечил, но все равно ей сложно.
— Я понял. Тогда я забираю ее домой. Подготовьте выписку.
Возвращаюсь в палату. Варя стоит у окна, рассматривает падающий снег.
— Сегодня выписываемся, — говорю ей.
Варя оборачивается, поднимает брови.
— Серьезно?
— Ага. Помогу тебе собрать вещи.
— Я сама, не нужно, — и снова становится в привычную позу.
Я устал с ней ругаться, ей-богу. Все равно иду помогать. Варя недовольно бормочет что-то себе под нос, но я игнорирую. За несколько дней уже привык к тому, что она не особо рада моему обществу.
Я отпустил всех своих, передал дела Али, пусть развлекается. А сам отправился в отпуск, которого у меня не было никогда. Я нужен Варе. Пусть она сколько угодно посылает меня, один хрен я никуда не денусь.
Придерживаю Варю за руку, помогаю спуститься по ступеням, открываю дверь машины, усаживаю на заднее сиденье. Ее вещи забрасываю в багажник, выезжаю.
— Куда ты везешь меня? — спрашивает она.
— К тебе домой, — поясняю я.
Варя хмыкает безрадостно:
— Я надеюсь, как только ты привезешь меня ко мне домой, уедешь к себе.
Бесит, зараза.
— Надейся.
— Ты же уедешь?
— Нет.
— Пф! Тебя дома никто не заждался? — складывает руки под грудью, кладет их на большой живот.
Сглатываю. Это так… странно. Из самых глубин души поднимается что-то звериное. Очень хочется положить руку на большой живот, почувствовать толчок своего ребенка. Накрывает волной нежности. К Варе. К малышу. Я слышал, она разговаривает с ним. Уже и имя придумала. Назар Булатович — идеально.
— Если только Лайла, — отвечаю хрипло, не переставая коситься на ее живот.
— И что, кроме Лайлы больше некому? — фыркает.
— Некому.
— Какой же ты врун! — отворачивается к окну.
Приезжаем, выгружаемся.
Варя сразу же проходит к теплице. Она пустая, я приказал своим ребятам вынести все отсюда, чтобы глаза не мозолило.
— Растения замерзли, Варь, — объясняю тихо. — Когда мы приехали сюда, все в снегу было. В ту ночь как раз снег пошел, а тут дверь открытая осталась. В общем, ничего спасти не удалось.
Варвара опускает расстроенный взгляд туда, где были разбросаны горшки. Все убрано. Тара стоит пустая.
— Столько трудов…
— Восстановим, Варь, — говорю уверенно.
Она резко оборачивается:
— Какое тебе дело до моих проблем, Булат? Может, хватит делать вид, что тебе не все равно? Уезжай. Рожу — будешь приезжать и видеться с ребенком.
Давлю в себе порыв злости.
— Ты нормальная, Варь?
Она закрывает ладонями лицо, качает головой.
— Прости, — бормочет сдавленно.
Забив на все эмоции, притягиваю ее к себе. Большой живот упирается в меня, внутри все натягивается как струна.
Ощущения дикие, непривычные и ни на что не похожие. Глажу ее по голове, второй рукой прижимаю за поясницу. Понятия не имею, можно ли вообще так вжимать. Не навредим ребенку? Но Варя ничего не говорит, наоборот, успокаивается, расслабляется в моих руках.
— Прости меня, Варь, — говорю тихо. — За то, что слова своего не сдержал и оставил вас. За то, что подверг опасности. И тебя, и малыша.
— Ты предал меня, Булат, — говорит тихо и прячет лицо.
Вздыхаю, целую ее в макушку.
— Я бы сказал, чуть не предал.
Она поднимает глаза, смотрит на меня внимательно.
— И как это понять?
— Я бы все равно не женился на ней. Даже если бы не встретил тебя там, в лесу. Чужая она.
Варя хмурится, до нее медленно доходит.
— Так ты не женился?
— Как я мог? — усмехаюсь невесело.
— Тогда что это было? — отстраняется.
— Это должен был быть договорной брак. Ничего личного. Просто объединение ресурсов и сил с ее братом. Когда ты нас видела на улице, я как раз пытался ей объяснить свой план, в результате которого мы сможем избежать нашей свадьбы.
— Что же тогда получается — ты лишился партнера?
— Нет. Вместо меня на Назире женился Али, — развожу руки в сторону.
Варя делает шаг назад, запахивает на животе куртку.
— Я, может, чего-то не понимаю в вашей иерархии, но мне кажется или Али твой подчиненный? Неужели ее брат согласился на это?
— Еще как согласился, — усмехаюсь невесело. — Правда, стоило мне это половины бизнеса, которую я отписал Али.
Варя широко распахивает глаза.
— Но зачем? Ведь ты столько сил бросил на свое дело.
— Зачем мне эти бабки, если нет тебя? — шагаю к ней, кладу руки на поясницу. — Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы не потерять тебя.
Опускаюсь и целую ее, пока она не успела опомниться.
Глава 48. Все по-другому
Варвара
Булат постоянно висит на телефоне. И днем и ночью. Очевидно, ему сложно одним днем отдать бизнес Али. Он держит все под контролем, приказывает отчитываться чуть ли не каждый день.
— Слушай, ехал бы ты домой, а, Булат? — психую я. — Со мной не надо нянчиться. Мне уже значительно лучше.
Ахметов бросает на меня короткий взгляд, поджимает губы и уходит разговаривать в соседнюю комнату.
Вот что за упертый мужик?
Поднимаюсь с дивана. За неделю, что мы дома, я отлежала себе все, что только можно отлежать.
Надеваю теплые ботинки, куртку, шапку и перчатки, отправляюсь на улицу.
Когда я исчезла, по деревне сразу поползли слухи. Особенно когда соседи увидели развороченную теплицу, которую я холила и лелеяла. А потом и вовсе
