Встречное пари - Татьяна Никольская

Когда он провожает меня до такси, на прощание не пытается меня поцеловать или даже коснуться. Он просто кивает.

— Спасибо за компанию, Полянская. Было… не скучно.

— Взаимно, Александр Валентинович, — отвечаю я, и в моём голосе нет ни капли дежурной вежливости. — И за билеты отдельное спасибо.

Я сажусь в машину, и он закрывает дверь. Через стекло я вижу, как он стоит на тротуаре, пока такси не трогается. Сильный, уверенный, немного одинокий силуэт на фоне ярких огней.

Всю дорогу в такси я сижу, прижав ладони к горящим щекам, и чувствуя на губах забытую улыбку. Живую. Он не сделал ни одного «правильного» романтического жеста. Он был как всегда самовлюбленным и самоуверенным. И в этом была его странная честность. Он не играл в рыцаря. Он был самим собой. И сегодня этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

Впервые за долгие месяцы я засыпаю, думая не о прошлом. А о ближайшей субботе. И о том, что на выставку, наверное, стоит сходить.

Глава 41. Александр

Выходные тянулись, как патока. Два дня я провёл, пытаясь разобрать отчёт по азиатскому рынку и ловя себя на том, что смотрю не на цифры, а на телефон. Жду, напишет ли она? Глупо. Она не напишет. Мы не в том возрасте и не в тех отношениях.

В понедельник я прихожу раньше всех. Она тоже. Заходит в лифт, когда я уже в нём. Дверь закрывается, и мы остаёмся одни в тесной, зеркальной кабине. Она пахнет не духами — кофе и чем-то холодным, утренним, типа морозного воздуха. Она нажимает кнопку, отступая, и её локоть на долю секунды касается моей руки. Не предплечья, а именно локтя, того места, где кожа тоньше. Контакт длится меньше мгновения. Она отдергивает руку, как от огня, но не смотрит на меня. А я чувствую, как по всему моему предплечью, от локтя до запястья, пробегает разряд. Глупый, животный сигнал: «Близко. Она».

Я сжимаю челюсть и смотрю на цифры над дверью, считая этажи. Тишина в лифте становится напряженной, как будто в неё впрыснули чистый тестостерон. Она тоже молчит, но вижу в зеркале, как быстро бьется под кожей на шее синяя жилка. Она чувствует мой взгляд на своей шее и это дурацкое натяжение между нами в полуметре пространства. Дверь открывается, она выходит первой, не оборачиваясь. А я остаюсь внутри, вдыхая воздух, в котором ещё висит её запах. Что за чёрт! Как же я ее хочу!

Подхожу к своему кабинету. Краем глаза вижу через стекло, как она ставит сумочку на свой стол. Ни тени смущения или особой теплоты. Как будто не было того ужина. Как будто не было её смеха и того взгляда, когда она взяла билеты.

И это… правильно. Идеально. Если бы она начала заискивать или избегать взгляда — я бы разочаровался. Она ведёт себя как профессионал. Значит, ужин был для неё не охотой, а просто… приятным событием. Это ставит всё на свои места. И бросает мне новый вызов.

К одиннадцати утра у меня созревает план. Вызываю её и Игоря к себе по поводу предстоящего праздника. 20 марта. Годовщина. Нужно произвести впечатление на партнёров.

— Полянская, вы займётесь организацией, — говорю я, когда они заходят. Игорь садится, она остаётся стоять. — Бюджет утвержу, но хочу видеть концепт к среде. Никаких дешёвых шариков и девичников с караоке. Событие для серьёзных людей.

— Поняла, — она делает пометку в планшете. — Есть предпочтения по локации, стилю?

— Стиль — «Apex Grand». Дорого, сдержанно, мощно. Как наши автомобили. Локацию подберёте сами. Только не в этом здании.

— Будет сделано, — кивает она, и в её глазах загорается тот самый азарт, который я ценю. Она уже видит схемы рассадки и флористику.

— Игорь, тебе нужно лично утвердить список приглашённых, — поворачиваюсь к партнёру. Он согласно мычит. — Особенно наших друзей из министерства. Не дай бог кого-то пропустить.

Обсуждаем детали. В какой-то момент я ловлю себя на том, что смотрю не на Игоря, а на неё. На то, как она слушает, как чётко формулирует вопросы. Она не просто записывает. Она анализирует. Игорь говорит что-то об экономии на развлекательной программе. Я уже готов рявкнуть, что экономить будем на чём-то другом, но она опережает меня.

— Игорь Владимирович, с учётом статуса гостей, развлекательная программа — это не расход, а инвестиция в имидж, — говорит она спокойно, но твёрдо. — Мы можем оптимизировать, например, на фуршете, сделав его более избирательным, но не на впечатлении.

Игорь смотрит на неё, потом на меня. Я подавляю ухмылку.

— Полянская права, — говорю я. — Впечатление — прежде всего. Делайте как считаете нужным, Мария. Но отчёт — детальный.

Она кивает, я вижу, как её губы на секунду складываются в лёгкую, почти невидимую улыбку. Она поняла, что я её поддержал не как начальник, а как союзник. Маленькая победа.

После совещания она выходит первой. Я задерживаю Игоря на пару минут, обсуждаю с ним другие вопросы. Потом выхожу сам. И вижу картину у секретариата.

Эллочка стоит над столом, за которым Мария просматривает какие-то документы, тычет пальцем в бумаги и говорит громко, с той сладкой, ядовитой интонацией, которую я терпеть не могу:

— Мария Сергеевна, я же говорила, эти счета нужно было согласовать со мной! А вы сразу в бухгалтерию. Теперь у меня нестыковка в отчёте по представительским!

Мария сидит, откинувшись в кресле, и смотрит на неё. Не зло, не раздражённо. Спокойно. Как энтомолог на надоедливую муху.

— Элеонора, — говорит она ровным голосом, который слышно на весь этаж. — Регламент требует согласования софинансирования свыше ста тысяч. Эти счета — на девяносто восемь. Согласование с вами не требовалось. А ваша нестыковка, — она делает едва заметную паузу, — это проблема вашего учёта, а не моих действий. Вот копия регламента, с выделенным пунктом.

Она протягивает лист бумаги. Эллочка краснеет. Я останавливаюсь в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Мне интересно, чем это кончится.

— Но я же всегда… — начинает Эллочка.

— Вы всегда делали по-своему, это не значит, что это было правильно, — мягко, но неумолимо прерывает её Мария. — Давайте впредь сверяться с регламентом, чтобы не тратить время на выяснения при всём отделе.

И тут она