Измена. Жена на полставки - Екатерина Мордвинцева

— Больше не случалось повода, — он пожал плечами.

— А если я умру? — спросила я, сама не зная зачем.

— Не смей, — он сжал мою руку так сильно, что стало больно. — Не смей даже думать об этом.

— Прости, — я виновато опустила взгляд. — Глупая шутка.

— Очень глупая, — он выдохнул, расслабился. — Я не переживу ещё одной потери.

— Я живучая, — я улыбнулась. — Меня Толик не раз ударял — и ничего, выжила.

— Что? — он напрягся. — Он и раньше тебя бил?

— Нет, — поспешно сказала я. — Я образно. Он вообще впервые поднял руку.

— Слава богу, — Олег выдохнул. — Если бы я узнал, что он тебя бил…

— Что бы ты сделал?

— Убил бы, — просто ответил он. — И плевал на последствия.

— Не надо, — я коснулась его щеки. — Он не стоит того.

— Ты стоишь, — он поцеловал меня в губы. — Ты стоишь всего.

Мы сидели, обнявшись, и я чувствовала, как его тепло исцеляет меня.

Лучше любого лекарства.

Через три дня я пошла на работу.

Олег не хотел отпускать, но я настояла. Сидеть дома, глядя в потолок, было выше моих сил. Работа отвлекала, давала ощущение нормальности, которое я так ценила.

Коллеги встречали с сочувствием — новости о суде и о том, что Толик поднял на меня руку, облетели офис. Кто-то шептался за спиной, кто-то подходил, пожимал руку, говорил «держитесь».

— Светлана Витальевна, — Ксения заглянула в кабинет, — к вам посетитель.

— Кто?

— Ваш бывший муж, — она поморщилась. — Хотите, я вызову охрану?

— Не надо, — я встала. — Пусть войдёт.

Толик вошёл — бледный, осунувшийся, в старом свитере. Ни следа от былого лоска и уверенности.

— Света, — сказал он тихо. — Можно поговорить?

— Говори, — я осталась стоять у окна, скрестив руки на груди.

— Я… я хочу извиниться, — он сел на стул, опустил голову. — За всё. За те удары, за ложь, за измену. Я был… я был не в себе.

— Ты был пьян, — поправила я.

— И пьян тоже, — он поднял на меня глаза. — Я знаю, что ты меня не простишь. Но я хотел… я хотел сказать, что ты была права. Я всё испортил. Семью, детей, жизнь.

— Зачем ты пришёл? — спросила я устало.

— Хочу попросить тебя… не давать показаний против меня в суде.

— Ты ударил меня.

— Я знаю, — он вздохнул. — И мне стыдно. Но если ты дашь показания, меня посадят. А я… я не выдержу тюрьмы, Света.

— А раньше ты не думал, что я не выдержу твоих измен?

— Думал, — он опустил взгляд. — И мне тоже стыдно.

Я смотрела на него — на человека, которого когда-то любила, с которым прожила четверть века, который был отцом моих детей — и чувствовала… ничего. Ни злости, ни жалости, ни желания отомстить.

— Я не буду давать показаний, — сказала я наконец.

— Правда? — он поднял голову, в глазах блеснула надежда.

— Правда, — я покачала головой. — Но не ради тебя. Ради сыновей. Чтобы они не помнили отца как уголовника.

— Спасибо, Света, — он встал. — Я… я не заслуживаю…

— Не заслуживаешь, — перебила я. — Но я не мщу. Это не моё.

— Что теперь? — спросил он.

— А теперь иди, — я указала на дверь. — Живи своей жизнью. Без меня. Без детей. И не приближайся к Софе.

— Я люблю её, — прошептал он.

— Люби на расстоянии, — отрезала я. — Издали.

Он постоял, посмотрел на меня, потом развернулся и ушёл.

Я стояла у окна, глядя, как он садится в машину и уезжает.

А потом заплакала.

Не от боли, не от обиды.

От облегчения.

Всё кончено.

Вечером я рассказала Олегу о разговоре.

— Зря ты его простила, — сказал он, хмурясь.

— Я не простила, — я покачала головой. — Я просто отпустила.

— Это одно и то же.

— Нет, — возразила я. — Простить — значит перестать злиться. Отпустить — значит перестать ждать, что он изменится.

— И ты перестала ждать?

— Да, — я посмотрела на него. — Я жду только тебя.

— А я жду только тебя, — он обнял меня. — Всю жизнь ждал.

— Теперь не придётся ждать, — я улыбнулась. — Я здесь.

— И я здесь, — он поцеловал меня.

Мы стояли посреди кухни, обнявшись, и мир за окном не существовал.

Были только мы.

Наше прошлое, которое отпустило.

Наше настоящее, которое грело.

И наше будущее, которое мы строили вместе.

Глава 13

Светлана…

Две недели между судебными заседаниями превратились в испытание, которого я не ждала. Толик молчал — ни звонков, ни появлений у офиса, ни попыток связаться с Колей или Аллой. Его адвокат Жуков подал прошение о переносе заседания по состоянию здоровья подзащитного — «нервный срыв, депрессия, невозможность присутствовать в суде». Судья отказала. Заседание назначили на пятнадцатое марта — через три дня.

Я сидела на кухне с чашкой зеленого чая — Олег приучил меня пить его по вечерам вместо черного, чтобы «нервная система не шаталась» — и смотрела на капли дождя, стекающие по стеклу. Ранняя весна в этом году выдалась промозглой. Дожди, ветра, тучи, которые неделями не открывали солнце. Как будто природа замерла в ожидании чего-то важного.

— О чем задумалась? — Олег вошел на кухню, сел напротив, налил себе кофе.

— О предстоящем заседании, — призналась я. — О том, что судья все-таки может принять сторону Толика.

— Не примет, — уверенно сказал он. — У нас есть доказательства, свидетели, показания Полины, запись с камер в квартире Коли. Судья видит, кто есть кто.

— Судьи бывают разными, — я покачала головой. — Мой адвокат рассказывал, что одна судья в соседнем районе всегда принимает сторону мужчин, потому что сама разведена и ненавидит женщин.

— Наша — не такая, — Олег взял меня за руку. — Я ее знаю. Она справедливая.

— Сколько можно говорить «я знаю»? — я посмотрела на него с легким раздражением. — Ты не можешь знать всех.

— Могу, — он усмехнулся. — Я бизнесмен. Я должен знать, с кем имею дело.

— Ладно, спорить с тобой бесполезно, — я выдохнула. — Как там Даша? Давно ее не слышно.

— Уехала к подруге на выходные, — напомнил Олег. — Ты забыла? Она вчера говорила.

— Забыла, — я провела рукой по лбу. — Память стала дырявая. Все эти суды, нервы, твой бывший муж...

— Не мой, — перебил он. — Твой бывший. Скоро совсем — бывший.

— Ты ревнуешь? — удивилась я.

— К прошлому — нет, — он покачал головой. — К будущему — нет. Я просто хочу, чтобы ты была свободна.

— Я свободна, — я сжала его ладонь. — Давно.

— Бумажка — не главное, — согласился он. — Но она нужна, чтобы начать новую жизнь.

— Ты предлагаешь мне начать новую жизнь? — я прищурилась.

— Я предлагаю тебе быть со мной, — он посмотрел мне в