Другие методы - Полина Ветер

Мне тяжело принять это. Даже слёзы наворачиваются.

В этот самый момент ребёнок внутри меня сильно толкается, я неосознанно хватаюсь за живот и морщусь. В последнее время во мне «репетируют дикие танцы».

Даниил кладёт свою руку поверх моей и, глядя на живот, тихо произносит:

– Здесь мог бы быть мой сын…

Я сглатываю.

Чёртова судьба! Почему всегда кому-то должно быть больно?

Мне тяжело прощаться с ним. Тяжело выдерживать прямой взгляд. Уходить от ответа в который раз…

– Здесь твоя сестра. – Набравшись смелости, отвечаю. – Надеюсь, вы будете с ней общаться. Мне бы очень этого хотелось.

– Девочка? – Он улыбается, и его глаза блестят. – С ума сойти…

– Когда ты уезжаешь?

– Точно пока не могу сказать. – Убирает руку и выпрямляется. – Нужно закончить здесь все дела, прежде чем принять полностью руководство над филиалом. В ближайший месяц, думаю, перееду.

– А Марина останется? Вообще отдел будет существовать?

– Мы ещё не решили. – Вздыхает. – Марина переходит к Сергею на постоянку. Так и знал, что он её переманит…

Качает головой, и я осознаю, что в нашей жизни начинается какой-то новый этап.

– Кто же ещё сможет выдержать его тяжёлый характер? – Улыбаюсь, подбадривая его. – Марина точно с таким справится.

Даня усмехается.

– Обожаю тебя. Во всём видишь только хорошее.

– Есть с кого брать пример.

– Больше всего в жизни я хочу, чтобы ты была счастлива.

От его слов снова ком в горле.

– Я буду. – Утверждаю. – И ты тоже.

Кивает.

– Проводишь меня? – Поднимается с дивана. – Нет больше настроения работать. Завтра доделаем.

– Конечно.

Я жду, пока он обувается, распрямляется во весь рост и берёт папки.

– Знаешь… дай я тебя обниму! – Кладет документы обратно на тумбу и обхватывает меня руками, прижимая к себе.

Мы какое-то время стоим в прихожей, молча обнимая друг друга.

Потом он отпускает меня и говорит:

– Не думал, что когда-нибудь скажу тебе такое… Но я хочу, чтобы ты простила его.

– Что?

В который раз удивляюсь сегодня.

– В последнее время Сергей сам не свой. Он, конечно, эгоистичная сволочь, но ты для него действительно много значишь.

– Я не уверена…

– Он хотел поехать вместо меня.

Я просто ошарашена этим заявлением.

Даня снова берёт папки и тянется к ручке двери.

– Он сильно изменился за этот месяц, постарел даже. Мне нет смысла его выгораживать, ты сама знаешь. Просто я вижу, как ты его любишь, и он, судя по всему, тебя тоже.

Даже не нахожусь, что сказать.

– Спокойной ночи, Оль. – Открывает дверь. – Завтра в офисе срочных дел нет, можешь побыть дома. Если что, я позвоню.

– Хорошо.

После его ухода я просто опускаюсь на диван и несколько минут осознаю суть нашего разговора.

И зачем Сергею уезжать в Германию? Где логика?

Я абсолютно запутана и не могу собраться с мыслями.

Даня уедет.

Сергей страдает, что аж, бедный, жить без меня не может.

Хоть бы раз за этот месяц позвонил.

После того сообщения от него не было ни единой весточки. Все вопросы мы решаем через Андрея, Даню или Арама Суреновича.

Видимо, так мужчины вроде Сергея доказывают свою любовь…

А может, он снова ждёт, что я сама приду.

Только сейчас я чувствую, что не должна. Незачем.

И, может быть, беременность повлияла на меня.

Я не пойду.

Иначе просто не смогу уважать себя.

* * *

Обещания.

Очень легко раздавать их направо и налево, особенно если не собираешься исполнять.

Можно наговорить человеку чего угодно, разглагольствование в нашем мире чаще всего не наказуемо, и слова порой имеют какой-то вес только в момент их высказывания.

У меня с обещаниями всё «сложно».

В том смысле, что я по старинке придаю им особое значение, стараясь стоять на своём и быть уверенным в том, что говорю. Особенно перед самим собой.

В тот день, когда уходил от Оли, я пообещал себе, что дам ей время. Сколько потребуется, даже если ждать придётся очень долго.

На самом деле, я предполагал, что не смогу продержаться, но работа – как всегда, мой верный товарищ – не позволяла расслабиться и дать хоть малейший шанс мысли, что надо бы о себе напомнить и не стоит оставлять женщину одну, наедине с тяжёлыми думами.

Это всё не просто так, конечно.

Девочка, в конце концов, должна сама прийти к нужному выводу, без посторонней помощи, даже моей. Иначе всю оставшуюся жизнь мы так и не найдём общую середину, и в конце концов придётся расстаться.

А мне бы очень этого не хотелось.

Я её будто ментально чувствую, даже удивительно, насколько могут два человека подходить друг другу.

Уже месяц прошёл с нашего разговора. Я, конечно, знаю всё о её жизни в эти дни. Все передвижения, разговоры, встречи. Бывало, пару раз просто приезжал к её дому и сидел в машине, разглядывая окна, как какой-то маньяк.

Она не звонит. Не пришла до сих пор, полностью оправдывая мои ожидания. Если бы девочка «сдалась» в первую неделю, меня бы самого настигло разочарование.

Мне хочется, чтобы она научилась любить себя. Чтобы отделяла, что важно для неё самой, а не для кого-то рядом. Хоть Даня и путает карты, вызывая в моей жене дружески-заботливое чувство, разбавленное романтической привязанностью, но сейчас, именно в этот период, решается, как дальше будет строиться её жизнь. Меня из неё уже никуда не выкинешь, и Оля об этом знает. Только нужно определиться: сможет ли она довериться мне до конца или останется со своими страхами и комплексами наедине.

Мой день проходит по обычному графику: квартира – офис – спортзал, с перерывами на душ и еду, преимущественно в ресторане. Готовить на себя одного почему-то пропало всё желание.

По большей части я озабочен переездом Дани во Франкфурт. Мы вместе готовим документы, он старательно делает вид, что хочет поехать.

Вчера я предложил ему поменяться местами. Я бы на полном серьёзе оставил ему свой пост в фирме и забрал девочку в Германию. А если бы она не захотела, уехал бы один. Потому что в этом городе, в этой стране даже, я не смогу оставить её в покое. И понятно, что пока ребёнок маленький, он нуждается в матери. Поэтому первый год как минимум он должен оставаться с ней. Дальше уже будет видно.

Сын не принял моё предложение, заявив, что всё решил и для него это возможность проявить себя и от меня не зависеть. Пусть