Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2 - Мария Клепикова

— Что? — настороженно спросила я, когда он демонстративно снял передо мной футболку.

— Догадайся, — хитро ответил он и потянулся ко мне с поцелуем, но я увернулась.

— Ты же не спишь с девушками больше одного раза. Так в чём дело? — я старалась держаться хладнокровно. Это было трудно, ведь тело помимо моей воли отреагировало на его возбуждение.

— Ты моя жена, — Кирилл пытался раздеть меня.

— И что с того. Ты же меня не любишь, — я упрямо сопротивлялась в его объятиях.

— Зато наши тела любят друг друга, — шепнул он мне. — Я же вижу, ты меня тоже хочешь.

Он подхватил меня под бёдра и, больше не спрашивая, перенёс на постель. Сопротивляться смысла не было — волна возбуждения пробежалась по всем моим членам, и я вновь оказалась в его власти.

Добровольно. И не последний раз.

* * *

— Софья, Софийка, маленькая хулиганка, иди сюда!

— Хи-хи-хи!

— Догоню, догоню, догоню…

— Хи-хи-хи…

Дочка взяла за привычку скидывать с моего стола всё, что попадало под руку. Это сродни стихийному бедствию, а началось ещё до того, как она научилась вставать в кроватке.

Вообще, это целое открытие и событие для маленького человечка — учиться уметь делать что-то новое, будь то ползание на четвереньках или подниматься, держась за что-нибудь.

Мне пришлось соответствовать Софье в росте, поэтому встала на четвереньки и, громко хлопая ладошами о пол, медленно «побежала» к ней. Комната озарилась громким восторженным визгом, и, упав на попу, дочка перевернулась и, как и мама, на четвереньках поползла от меня же.

— Догоню-догоню-догоню, — «пугала» я её, хохоча про себя, а про себя придумывая, куда же переложить документы ещё, чтобы ненароком моё сокровище не испортила. Стоит ли говорить об обслюнявленных и помятых документах к дипломной работе?

— Попалась!

Кирилл подхватил на руки Софью, и теперь они вдвоём «убегали» от меня. Разумеется, я тоже приняла вертикальное положение и наигранно охала. Дочка была в восторге!

Естественно, папа дочку в обиду не дал и водрузил себе на плечи. Мне пришлось изобразить дикую усталость и отставание, хотя на самом деле я просто воспользовалась случаем и вернулась к себе наводить порядок. Но я сама была виновата — просидела всю ночь у компьютера и забыла убрать документы с краю стола.

Справедливости ради Кирилл тоже не раз страдал от проказ любимицы — доченька как-то даже порвала важный контракт, и с тех пор ему пришлось убирать всё в шкаф. Но и это не стало преградой для мелкой хулиганки — Софийке очень понравилось открывать дверки и вываливать из них всё. В общем, не ребёнок, а стихийное бедствие!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустя время ко мне заглянул Кирилл со спящей дочкой на руках.

— Ну как, дописала?

— Да, почти, — кивнула я. — Спасибо, что забрал Софью. Осталось только ещё раз всё перепроверить — вдруг что пропустила.

Это была последняя версия дипломной работы — я лишь правила те замечания, которые получила в последний раз. На самом деле само содержание моего куратора устраивало, а вот с оформлением пришлось повозиться — ну никак у меня не получалось выставить нужные границы печатных листов. Не знаю, в чём дело: вроде бы и параметры правильные установлены, а в печатном варианте они смещались. В общем, намучилась!

Нажав последний раз «сохранить», я устало потерла глаза и посмотрела на Софью. Она как раз только что проснулась и слезала с кроватки — мы для этих целей специально сняли несколько прутьев с краю. Я поторопилась к ней, чтобы снять песочник и усадить дочку на горшок.

Это была настоящая победа, когда мы её приучили, и теперь наши штанишки и трусики за редким исключением были сухие. А ведь капризничала целую неделю, пока не привыкла. Тут ещё Лариса «масла в огонь подлила», выискав где-то статью, что детям сначала нужно привыкнуть к горшку в качестве игрушки.

«Доигрались»!

Софья тогда ни какую не хотела на нём сидеть — приходилось держать. А теперь она сама выдвигала его из-под кроватки. Кстати, чтобы не отвлекалась от нужных дел, мы с Кириллом купили ей обычный горшок, а с мордочкой уточки и ручками, который нам подарили, убрали с глаз долой.

— Пись-пись-пись! А, а-а! — подсказывала я звуки, чтобы дочка оправилась. — Вот и молодец, — похвалила я её, надевая трусики и колкоточки и поправляя футболку.

На всякий случай я привычно прикрыла дверь, пока ходила мыть горшок, чтобы Софья не вышла случайно без присмотра из комнаты и не упала с лестницы. Вернувшись, решила подсмотреть, чем она занята. И каково же было моё удивление, когда увидела её стоящую посреди комнаты и… делающую шаг.

«О, Боже! Софья пошла!» — чуть не воскликнула я.

— Ты чего подглядываешь? — шёпотом спросил меня Кирилл, подошедший совершенно неожиданно, но так вовремя.

— Смотри, — также шёпотом произнесла я, немного отстраняясь. — Сама пошла!

— Так, что за столпотворение? — громогласно поинтересовался дед Андрей с лестницы.

— Поти… — я так и не договорила.

Софийка отвлеклась на шум и упала на попку.

— Эх, дед, такой момент испортил, — с сожалением сказала я. — Я только хотела снять на видео первые шаги Софьюшки.

— Что? Наша лапочка пошла? — радостно воскликнул он. — Дайте-ка я посмотрю!

— Поздняк дед, всё интересное пропустил, — Кирилл с деловитым видом скрестил руки на груди и наигранно кисло покачал головой.

— Ничего не пропустил, — не разочаровался дед Андрей и важно открыл дверь, проходя в детскую. — Для любимого дедушки Софочка ещё раз покажет, как она умеет ходить. Ну, иди ко мне, моя хорошая.

Дед Андрей присел на корточки и протянул руки к правнучке. Та разулыбалась во весь пока ещё беззубый рот и… поползла. Мы с Кириллом смеялись до слёз. Вот уж облом!

— Это всё из-за вас! — несерьёзно возмутился дед Андрей. — Софийка вас стесняется! Быстро уходите отсюда!

Мы с Кириллом не стали спорить и, продолжая смеяться, стали спускаться вниз, как вдруг он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл к себе наверх.

— Я лучше возьму видеокамеру, — объяснил он мне. — На телефоне качество не то будет.

На самом деле сейчас у нас стало условным названием «его» или «моя» комнаты. Кирилл теперь каждую ночь спал со мной на диване в детской, за исключением тех дней, когда работал допоздна. Это произошло постепенно. А я… не возражала. Мне и правда было хорошо с ним.

Было бы глупо всю жизнь дуться на него из-за прошлого. Тем более