Дорогая первая жена - Даша Черничная

Я усмехаюсь безрадостно:

— Нет у нас с ним никакой любви. И не было никогда.

— У вас же были отношения? — аккуратно спрашивает он.

— Свидания, да и только, — отвечаю, глядя вперед, на линию фонарей.

— Свидания? — он хмурится, и я не сразу понимаю, что его задело.

Понимание приходит через пару секунд, и я вспыхиваю до корней волос.

— Секса с Мишей у меня не было, если ты об этом, — выдыхаю, чувствуя, как щеки пылают.

— А как же его рассказы про то, как вам хорошо вместе, как вы были счастливы? — в голосе Идара появляется непонимание.

— Счастливой я, может, и была. Немного. В начале.

Я сглатываю.

— Но мама меня не так воспитала, чтобы я прыгала в койку к первому встречному.

— Черт, — выдыхает Идар и хрипло усмехается, — у меня сейчас камень с души упал. Я представлял все совсем по-другому.

— Идар! — возмущаюсь наигранно, чтобы разрядить напряжение. — Неужели ты из тех мужчин, которым важнее всего, чтобы в жены досталась девственница? Ты же современный человек, живешь в столице!

— Не то чтобы это было категорически важно, — он на секунду задумывается, подбирая слова. — Но все-таки это немаловажно, понимаешь?

— Понимаю, — улыбаюсь. Внутри неожиданно теплеет от мысли, что его не оттолкнула та версия, которую мог бы себе додумать.

— К черту этого Мишу, — резко говорит Идар, словно отрезает меня от прошлого. — Свидание у нас с тобой.

Он притягивает меня к себе и целует.

Этот поцелуй уже знакомый, но от этого не менее волнующий. С напором, жадностью, желанием. В нем нет осторожности, Идар целует меня так, будто я принадлежу ему.

Я хватаюсь за его плечи, пытаясь удержаться в этом вихре. Его ладонь крепко обнимает мою талию, другая ложится на щеку, большой палец водит нежные узоры по коже.

— Если он еще хотя бы раз приблизится к тебе, — шепчет Идар горячо, ревниво, — я хочу, чтобы ты сказала мне.

Я чуть отстраняюсь, губы все еще пульсируют.

— Кстати об этом, — тихо произношу и облизываю губы. — Я хочу перевестись в другую клинику.

Он смотрит на меня пристально. В его взгляде вспыхивает узнаваемый огонек облегчения, перемешанного с удовлетворением.

— Давай уже, скажи, — улыбаюсь. — Я же знаю, ты этого хотел.

— Я чертовски рад, — признается он, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Рад, что ты сама пришла к этой мысли и мне не пришлось ставить тебе какие-то условия.

— Я бы взбрыкнула, — честно признаюсь.

— А то я не знаю, — фыркает он. — Разрешишь помочь?

— Помочь? — приподнимаю бровь.

— Семья моего друга владеет медицинским центром «ТерраМед», — говорит он уже деловым тоном. — Я могу организовать тебе собеседование через Рустама.

— Это же… — у меня перехватывает дыхание. — Это один из самых крупных центров в городе!

Я слышала о «ТерраМеде» давно: сильные специалисты, хорошее оборудование, конкурс на каждую вакансию.

— Согласна? — смотрит прямо в глаза.

— Конечно! — вырывается у меня даже без раздумий.

— Тогда предлагаю зайти вон в тот ресторан и отметить, — кивает в сторону небольшого итальянского заведения чуть дальше по улице.

Внутри тепло, обстановка теплая, уютная, без претензий на пафос. Деревянные столики, мягкий свет, негромкая музыка.

Мы заказываем ужин, бутылку вина в честь моего будущего увольнения, как выразился Идар.

Он протягивает руку через стол, переплетает наши пальцы. Его большой палец медленно рисует узоры на моей коже. От этого простого движения по спине бегут мурашки. Мир сужается до этого столика, до его ладони, до его взгляда.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что смеюсь. Не нервно, не натянуто, а спокойно. Как будто действительно можно позволить себе расслабиться и просто быть собой.

Возможно, он и не любит меня пока. Я и сама до конца отказываюсь признаться в себе в этих чувствах, боясь снова обжечься.

Но между нами рождается нечто очень нужное и мне, и Идару.

— Я давно хотел спросить, — хрипло произносит Идар, чуть подаваясь вперед.

— Спрашивай, — отвечаю тихо и машинально облизываю губы после глотка вина.

Он улыбается уголком рта, не сводя с меня взгляда.

— Твои глаза, — произносит медленнее, — они… фантастические. Зеленые, будто инопланетные.

Я тихо смеюсь, слегка качая головой.

— Моя бабушка была немкой. Вышла замуж за кабардинца. Потом родилась моя мама. Я обязательно покажу тебе ее фото — у нее были такие же глаза.

— И папу покажи, — просит с искренним интересом.

— Фотоальбом в нашей с Назаркой квартире. Заберу его оттуда и покажу.

Мы говорим негромко, будто делимся не фактами, а маленькими тайнами. Родителями. Детством. Тем, что почти никто не знает. С каждым словом я впускаю его чуть дальше и удивляюсь тому, что мне не страшно открыться.

Когда мы выходим на улицу, Идар притягивает меня к себе и целует.

На этот раз поцелуй другой — нежный, но от этого еще более пылкий.

Миша, пациентки, проблемы Назара, отчеты, смены — все отходит куда-то на второй, третий план. Остаются только его губы, ладони на моей спине, его дыхание.

Домой мы добираемся на такси. Машина мчится по ночному городу, за окнами полосы света, редкие прохожие, витрины. Между нами — тишина, но не тяжелая, а наполненная. Он держит мою руку на протяжении всей дороги, проводит пальцем по моему запястью, и каждое движение будто стирает еще одну старую царапину внутри.

Мы тихо поднимаемся на второй этаж. Я по привычке останавливаюсь у двери своей комнаты, но Идар не отпускает мою руку. Вместо этого слегка подтягивает к себе, разворачивает в сторону дальнего конца коридора.

Я понимаю, куда он меня ведет. В свою спальню, в самую дальнюю комнату. Понимаю и… не останавливаю. Во мне нет ни паники, ни сомнений, ни желания придумать срочную причину отступить.

Он мой муж. Я его жена. Просто и ясно.

Не фиктивно, не на бумаге, а по факту. Между нами больше нет третьих лиц, теней, незакрытых историй. Есть только мы, наши чувства, желания и отсутствие хотя бы одной разумной причины, по которой я должна отказать ему в близости.

Да и не хочу их искать.

В спальне полумрак. Теплый свет торшера окрашивает стены в мягкий оттенок. Все здесь пахнет им: его парфюмом, чем-то теплым и мужским.

Идар подходит ближе, касается губами моей шеи. Легкий поцелуй, от которого по коже пробегает мурашками ток.

Его пальцы осторожно находят молнию на платье. Он не торопится, раздевает меня так, словно разворачивает дорогой подарок, боясь порвать упаковку.

Платье с тихим шелестом сползает вниз и падает к моим ногам.

Он делает шаг назад, чтобы осмотреть меня с ног