Развод. Я ухожу из твоей жизни - Даша Черничная
Долго сушу волосы, переодеваюсь в чистую одежду и выхожу из ванной. Вроде возвращаюсь в свою квартиру, а ощущение, будто иду на эшафот.
В какой-то степени это так и есть, ведь после разговора с Гришей наш брак перестанет существовать.
Гриша по-прежнему на кухне. Тут пахнет сигаретами, скорее всего, он выходил курить на балкон, и запах затянуло в квартиру.
Перед мужем чашка с нетронутым кофе, он смотрит на нее так, как будто она может дать ответы на все вопросы.
Услышав мое приближение, он поднимается и подходит к плите, накладывает в тарелку омлет, ставит передо мной. А еще пузатую чашку с чаем.
Смотрю на этот акт заботы и произношу тихо:
— Как же так, Гриша... Как же так?
Поднимаю на него взгляд, смотрю сквозь пелену слез. Он отворачивается, словно не в силах вынести мою боль.
— Тебе надо поесть, — говорит твердо. — Арсений сказал, после возвращения ты так и не выходила из комнаты. Так что поешь, и мы… мы все обсудим.
А точнее, тоо, как ты, мой дорогой муж, целовался с другой.
Я послушно съедаю завтрак, практически не чувствуя вкуса. Чай пью с особым удовольствием, потому что горлу становится легче. Температуру не измеряю — просто выпиваю таблетку. Голова раскалывается, а значит, помощь нужна в любом случае.
Когда я замираю, Гриша говорит твердо:
— У меня с ней ничего не было.
— А, то есть поцелуй с бывшей женой это «ничего»? — спрашиваю удивленно.
Муж смотрит уверенно:
— Тот поцелуй в офисе — все, что было.
Звучит решительно, так, что хочется поверить в каждое произнесенное слово.
— Ты хотел сказать, поцелуй в офисе и поцелуй в машине? — выдавливаю из себя улыбку.
Гриша вскидывает на меня взгляд, потом отводит его. Я вижу, как желваки на его скулах двигаются, как он начинает злиться. Но я уж точно не тот человек, которого стоит ненавидеть. Как минимум нужно начать с самого себя.
— Арсений рассказал тебе?
— А что, вас видел кто-то еще? — хочется взвыть от происходящего. Сколько времени меня вот так водили за нос? — Гриш, ты бы сразу рассказал мне, чего ожидать, а то, знаешь ли, я не готова к тому, что половина города начнет обсуждать твои походы налево.
— Не было никаких походов налево! — срывается на рык.
— Это пока.
— Не было и не будет, Настя. Да и те поцелуи — сплошная ошибка.
— Ошибка это когда один раз. А когда несколько — уже завидная регулярность.
Гриша отходит к окну, открывает дверь на балкон и закуривает сигарету. С первой затяжкой выкуривает чуть ли не половину сразу.
— Хочешь, чтобы я оправдывался перед тобой? — спрашивает со злостью и бросает на меня выжидающий взгляд.
А я плотнее кутаюсь в теплую кофту, которую надела еще в ванной, потому что холодный воздух с улицы доходит и до меня.
Гриша видит это и тут же тушит сигарету, закрывает балконную дверь, но остается стоять у окна.
— Мне не нужны твои оправдания, Гриша. Я все видела. Что тут еще добавить.
— Всего лишь поцелуй! — закипает.
— Мне надо было подождать под дверью, пока вы начнете трахаться? — поднимаю брови.
— Что? Блять, нет! Настя, до этого бы не дошло!
Нервно подходит к столу, останавливается напротив меня, опирается руками о стол:
— У нас бы с ней ничего не было. Я повторяю: это ошибка. Настя, я предлагаю тебе забыть о том, что произошло. Просто вычеркни то, что видела, из своей памяти и давай жить дальше как жили, хорошо?
Может, я брежу и у меня галлюцинации? Смотрю на мужа и не могу подобрать слов.
— Потрясающе. То есть ты будешь бегать налево к своей первой жене, а я что должна сделать, повтори? Вычеркнуть из памяти? Просто вычеркнуть, да? Может, тебе еще и карт-бланш выдать на измены? А что, Яшин, очень удобно. Жена-то знает, какие претензии! Ты думаешь, я совсем дура, Гриш?
Вскакиваю на ноги и упрямо смотрю в глаза Гриши.
— Ты несешь лютую хрень, Настя, — в его глазах полыхает гнев, кажется, он готов кинуться на меня и придушить.
Гриша никогда не отличался несдержанностью, он всегда собранный и уверенный в себе. Но сейчас его броня отчетливо трещит по швам.
— Я лишь говорю правду.
— Херню ты городишь! — бьет по столу кулаком, и я отшатываюсь.
— Ты давай меня еще ударь! — вскидываю подбородок.
С Яшина будто разом сходит вся спесь, он смотрит на меня так, будто видит в первый раз.
— Ты совсем дура, Насть? Я хоть когда-нибудь поднимал на тебя руку?
Сглатываю колючий ком в горле и отвечаю хрипло:
— Нет, но мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Передо мной сейчас не мой муж, а совершенно чужой мужчина, который не чурается предательства. Поэтому не понимаю, чего от тебя еще ожидать, Гриша.
Бросается ко мне. Машинально я отступаю назад и упираюсь спиной о стену.
Между мной и Гришей всего несколько сантиметров. Он протягивает руку и кладет ее мне на голову, гладит.
— Я никогда… никогда не подниму на тебя руку, Настя. И не предам, — это звучит надрывно, с болью в голосе и с нотками поражения.
Отхожу в сторону. Прикосновения мужа как сладкая патока, в них можно забыться, а я сейчас не хочу этого. Мне нужна трезвая голова, а когда Гриша рядом, это невозможно.
— Ты уже предал меня, Гриша, — голос срывается. — Черт, даже твой сын видел, как ты целовал другую! Еще и с… этой. Серьезно, Яшин? Ты мазохист?
Беру секундную передышку, потому что говорить трудно и меня вдруг осеняет.
— Слушай, а до меня ведь только сейчас дошло! А ты хорошо устроился, Яшин. Сосешься со своей первой женой, пока я сижу на родительском собрании вашего сына. Что, уже не такая она и плохая, как ты мне рассказывал? И время сразу нашлось, да? На собрание к собственному сыну пойти времени нет, а тут навалом.
— Настя, я тебе еще раз говорю: все не так!
— Вот только не надо убеждать меня, что она сама! — усмехаюсь сквозь горячие слезы.
Гриша шумно выдыхает. Буравим друг друга взглядами, эмоции на грани. Муж смотрит на часы и хмурится.
— Очевидно, адекватного разговора не получится. Настя, мне нужно уехать, у меня важная встреча с заказчиком.
— Вперед, — фыркаю и растираю слезы.
Гриша снова тяжело вздыхает:
— Я прошу тебя: не дури. Ты больна. Ложись в кровать и отдыхай. Я заказал доставку с лекарствами, пакет вот тут. Обязательно лечись. Если станет хуже, позвони, я вызову врача.
