Невеста для принца - Дж. Дж. МакЭвой
— Мне правда нравится эта прическа, а они сказали, что я не могу в своем возрасте сделать светлую прическу пикси, — выпалила она.
— Мам, мы можем сосредоточиться на разговоре, пожалуйста?
— Верно, пошли.
— Подожди! — я остановила ее, прежде чем она успела схватить свой клатч Диор и выйти из машины. — Ты не рассказала, о чем вы говорили с адвокатом. Каков план?
Она помолчала и обернулась, ее янтарные глаза остановились, наконец, на мне.
— План в том, чтобы верить твоей маме, — она улыбнулась, натягивая солнцезащитные очки.
— Мам…
— Пойдем. Мы опаздываем, — поторопила она, распахивая дверцу машины.
Вздохнув, я подняла глаза к потолку и закончила молитву, прежде чем вылезти из машины. Было прохладно не по сезону, хотя солнце светило так ярко, что я начала щуриться.
— Говорила тебе — носи очки, — сказала мама.
Не обращая на нее внимания, я обошла машину, уставившись на небоскреб в форме иглы перед нами.
— Спасибо за ожидание, Оливер. Мы позвоним, как освободимся, — сказала она нашему водителю, который нам не особо-то был нужен; но мама настаивала.
Пожилой мужчина просто кивнул и уехал с улицы. Как всегда моя мама шла подчеркнуто медленно со слегка приподнятой головой, превращая обычный тротуар в персональную красную дорожку. Я просто проследовала за ней, потому что ничего не могла возразить. Она ходила так до моего рождения и вряд ли изменит своей манере до самой смерти.
Я уже привыкла к этому, как и к любопытствующим пристальным взглядам. Это было в порядке вещей. Она, как всегда, купалась во внимании.
— Здравствуйте. Добро пожаловать в адвокатскую контору «Гринсборо и Браун». Как я могу помочь Вам? — поинтересовалась женщина за стойкой.
— Да, Вильгельмина Винтор-Смит…
— Неужели это сама королева красоты! — раздался голос мистера Гринсборо, мужчины средних лет со смуглой кожей и зелеными глазами. Его голос был как из саундтрека к «Рождественской истории»; он вышел навстречу нам с целой армией молодых служащих за спиной.
— Чарльз, дорогой, как ты узнал, что мы здесь? — в словах матери послышался фальшиво-вежливый южный акцент, как у белых леди. Она протянула руки, чтобы обнять мужчину.
Это раздражало меня — ведь она не была с Юга. Всякий раз, когда она была чрезмерно вежлива, ее голос звучал, словно она проходила кастинг на роль в «Стальных магнолиях».
— Я, конечно, собирался вас встретить. Наши вип-клиенты ни секунды не должны ждать в вестибюле, — то, как он подлизывался, было одновременно и впечатляюще, и очень, очень грустно. С другой стороны, за такой-то гонорар, многие бы стали комнатной собачкой.
— Ты всегда так мил. Должно быть, ты помнишь мою дочь, Одетт, — мама сделала шаг в сторону, чтобы все могли меня рассмотреть.
— Как я мог забыть? Вы — прекрасная молодая леди. Вы так похожи на Вашу мать, что можно принять вас за близняшек.
Всегда ненавидела, когда люди говорили такое.
— Спасибо, мистер Гринсборо. Хотелось бы познакомиться с Вами при лучших обстоятельствах, — ответила я, протянув руку для приветствия.
Он взял мою ладонь и сжал ее, сочтя меня обиженным ребенком.
— Даже не сомневайтесь. Мы не дадим осуществить их планы. Наши лучшие сотрудники работают над этим.
— Ты имеешь в виду свою свиту? — уточнила мама, одарив взглядом людей за его спиной. — Не впечатлена. Надеюсь, это команда Б.
— Мам, почему бы нам не подняться наверх и там все обсудить? — быстро вмешалась я, пока она окончательно всех не унизила до состояния, что они побегут плакать в ближайшую уборную, проклиная тот день, когда решили пойти учиться на адвоката.
— Вижу, Вы как всегда на высоте, Вильгельмина.
О, Боже! За что?
— Ты еще не видела высоту, Ивонн, — сказала мама, повернувшись к блондинке с большой грудью — моей мачехе, Ивонн Винтор, которая была одета в пурпурный костюм. За ней выстроилась ее собственная команда адвокатов.
— Думаю, ты пересмотрела спектаклей. Ты должна была наблюдать за пьесой, а не красть костюмы.
— Сказала семидесятилетняя женщина, одетая как Барни (Прим.: динозавр пурпурного цвета, герой шоу «Барни и друзья»).
— Мне не семьдесят, ты…
— Ладно-ладно!
Я повернулась к моей сводной сестре Августе, которая появилась, будто из ниоткуда и взяла под локоть свою мать. Мы обменялись сочувствующими взглядами и обратили внимание на наших родителей. Казалось бы, они должны были уже угомониться. Но нет. По какой-то причине, они не могли оставить прошлое в прошлом. Было нелепым, что нам с Августой часто приходилось быть рефери в их разборках. И еще более смешно, что люди всегда просто смотрели. Уже собирался большой круг зрителей с телефонами в руках, готовые в любой момент поднять их для съемки. Очевидно, драки богатых женщин были сейчас трендом в социальных сетях — это раскручивалось так же быстро, как история с Кардашьян.
— Я в порядке, милая. Нет нужды меня придерживать, — пробормотала мама и наградила меня взглядом, тем самым взглядом. Казалось бы, после двадцати семи лет власть этого взгляда должна была иссякнуть.
— Мы кое-что забыли. Идите вы сначала, — сказала Августина с натянутой улыбкой.
— Хорошая идея, — сказала я и взяла маму под локоть, затем, не ослабляя хватки, повела ее прочь. Мне почти пришлось тащить ее к лифту.
Мистер Гринсборо пропустил нас вперед и последовал за нами один. Адвокаты, которые так не угодили маме, будто исчезли по щелчку пальца.
— Мам, помнишь о нашем разговоре в машине? — шепнула я.
— Она первая начала, — возмутилась мама. Будто ей шесть лет.
— Мам.
— Она не должна быть здесь, Одетт. Она хотела битву, так вот ей битва. Я не боюсь ее.
— А вам обеим еще не надоело спорить? Отца уже нет в живых. Отпусти ситуацию.
«Ради Бога, отпусти ситуацию».
— Одетт, — она серьезно на меня посмотрела. — Я не из тех, кто будет терпеть и биться только за себя. Она вынуждает нас это сделать. Все это могло бы закончиться миром. Но она заявилась с фальшивыми обвинениями, чтобы помешать тебе, получить твое же наследство. Твой отец оставил его именно тебе. А она не может это принять. Она хочет, чтобы мы страдали до конца наших дней. Я борюсь за тебя.
Я была уверена, что она искренне верила в свои слова.
— Приехали, — сказал мистер Гринсборо, когда двери лифта раскрылись почти на самом верхнем этаже здания.
Мама поправила пальто, задрала подбородок и вышла из лифта гордой походкой. Не успела я сделать и несколько шагов, как завибрировал мой телефон.
«Увидимся в туалете». От Августы.
— Простите, не подскажите, как пройти в уборную? — спросила я мистера Гринсборо, который хотел было показать нам зал переговоров.
— Она в конце коридора. Мэри может
