Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф
Но главный удар пришёл с официальным конвертом.
Уведомление из органов опеки о проведении беседы в связи с поступившей жалобой. «Анонимный источник» выражал обеспокоенность «нестабильной обстановкой в месте проживания несовершеннолетних», «частой сменой места жительства» и «нахождением детей в окружении эмоционально неустойчивых взрослых».
Каждая строчка дышала ядом и знанием наших слабых мест.
Это была работа Алексея, а точнее игра не по правилам.
Когда я, с трясущимися руками, показала бумагу Ярославу, его лицо стало каменным. Но не от страха, а от холодного, сосредоточенного гнева.
— Всё, — сказал он тихо. — Хватит. Кажется, пора поставить этого придурка на место.
Он начал действовать. Но не как рассерженный муж, а как командир, готовящийся к сложной и тщательно продуманной операции.
Первым делом — его личный юрист, лучший в городе по семейному праву, который начал готовить документы в суд.
Вторым — звонок влиятельному другу-депутату, который мог ненавязчиво поинтересоваться, на каком основании создают проблемы образцовой семье успешного бизнесмена и общественного деятеля.
Третьим — наша с ним поездка в мою квартиру, которую Ярослав выкупил у банка. Мы сделали вместе с арендаторами идеальный ремонт, собрали все документы, подтверждающие, что это наша постоянный, стабильный пассивный доход, который идет на долгосрочный вклад детям на будущее.
Мы подготовили досье: характеристику с работы, справку из сада о благополучии Кати, заключение частного психолога (нанятого Ярославом) об их гармоничном развитии.
Ярослав всегда говорил мне все, что делал. Он обсуждал планы, спрашивал мое мнение и помогал мне отвечать на вопросы опеки. Мы стали одной командой.
Я научилась не плакать от бессилия, а спокойно собирать доказательства и ясно выражать свои мысли.
А Ярослав учился… понимать меня. Он видел, как каждая новая подлость Алексея причиняла мне боль, и старался сдерживать желание просто ударить его, чтобы не испортить наше общее дело.
Встреча с опекой прошла, как военный совет.
Мы пришли в деловых костюмах, с идеальным пакетом документов. Ярослав говорил чётко, уважительно, но железно. Он представлял факты.
Нашу «нестабильность» он превратил в историю об улучшении жилищных условий. «Эмоционально неустойчивых взрослых» — в портрет сплочённой семьи, прошедшей испытания.
Инспектор, молодая женщина, к концу беседы смотрела на Алексея (который пришёл с пустыми руками и полными ненависти глазами) с нескрываемым скепсисом.
Но Алексей не унимался. Он, как раненый зверь, метался и искал новые болевые точки. Однажды он подкараулил меня у выхода из сада, когда Ярослава не было рядом.
— Ну что, Оль? — шипел он, блокируя мне путь к машине. — Хорошо играете в семью? Только это ненадолго. Я всё равно заберу их. Я найду способ. У меня есть права…
В этот момент из машины, припаркованной в пяти метрах, вышел Ярослав. Он не кричал. Он подошёл с такой скоростью и такой неотвратимостью, что Алексей инстинктивно отпрянул.
— Алексей, — голос Ярослава был тихим, но каждый звук резал воздух, как лезвие. — Ты перешёл все границы. Ты шлёшь анонимки. Пугаешь детей подарками. Подкарауливаешь мою жену. Твои отцовские права заканчиваются ровно там, где начинается благополучие моих детей.
— ТВОИХ? — взвыл Алексей, трясясь от бессильной злости. — Они МОИ! По крови! А ты кто такой? Покупатель? Спонсор? Она тебя надурила, как и меня!
Я видела, как напряглась челюсть у Ярослава.
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его взгляд был таким тяжелым, что, казалось, мог пригвоздить к земле.
— Она. Моя. Жена, — произнёс он с такой непоколебимой, абсолютной уверенностью, что у меня перехватило дыхание. В этих словах не было ни капли сомнения или игры. Это был факт. Основа его вселенной. — Её дети теперь мои дети. Я дал им своё имя, свой дом и свою защиту. А ты… ты дал им только страх и разочарование. Игра окончена. Убирайся. И если ты ещё раз посмеешь приблизиться к моей семье, я не буду разбираться через суды. Я разберусь с тобой лично. И ты очень пожалеешь, что появился на свет.
Он не повысил голос.
Но в каждой фразе звучала такая первобытная, неоспоримая сила, что Алексей побледнел. Он что-то буркнул, метнул на меня последний взгляд, полный ненависти и… исчез.
Ярослав обернулся ко мне.
— Всё в порядке? Он тебя не тронул?
Я покачала головой, не в силах вымолвить слово. Потом просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, слушая частое, взволнованное биение его сердца. Он обнял меня крепко, прижимая к себе, и я чувствовала, какие сильные руки меня обнимают. И я поняла, что теперь я как за каменной стеной и мне ничего уже не страшно.
— Он больше не придёт, — прошептал он мне в волосы. — Я обещаю. Ведь теперь ты моя жена… по-настоящему.
Глава 40. Он сказал, что я слишком дорогое удовольствие
Ярослав Громов
В моем кабинете пахло свежесваренным кофе и пирожками от Валентины Андреевны. Я просматривал квартальный отчёт, но мысли были далеко — в том моменте у садика, когда я сказал Алексею, что Оля моя жена.
Слова сами вырвались наружу, словно это был очевидный факт, который даже не нужно было обдумывать. И удивительно, но после этого на душе стало спокойно. Это было похоже на то, как после долгой и шумной битвы наконец наступает тишина.
Внезапный стук в дверь был слишком резким для секретарши. Прежде чем я успел ответить, дверь открылась.
В кабинете стояла Алиса.
Она выглядела... иначе. Не та ухоженная, ядовитая оса, что прилетала сюда устраивать сцены. Её лицо было бледным, без макияжа, волосы просто собраны в хвост. На ней был простой тёмный костюм, без намёка на роскошь. Но самое главное — в её глазах не было прежней театральной истерики. Была глубокая и всепоглощающая усталость.
— Можно? — спросила она тихо, и в её голосе тоже не было прежних истеричных нот.
Я кивнул, не вставая. Она вошла, закрыла за собой дверь и села в кресло для посетителей. Не та поза королевы, что занимает трон. Просто села, как уставший человек.
Тишина тянулась долго. Она смотрела куда-то мимо меня, на панорамное окно.
— Богдан выгнал меня, — наконец сказала она, и голос её был ровным, без интонаций. — После того как твои люди приехали к нему в дом... После разговора с твоим юристом. Он сказал, что я слишком дорогое удовольствие. Из-за меня лишком много проблем.
Я молчал и просто не находил слов.
— Беременности нет, — продолжила она, и на её губах дрогнула что-то вроде горькой усмешки. — И не было. Это был... тест, который показывал
