Сказки и не только - Айрон Мира

— Зачем ты согласился? — хрипло спросил Никита.

— Сначала отказал им категорически. Они же сначала деньги мне предлагали, пытались откупиться. А я послал их прямым текстом. Сказал, что Люду люблю, а настоящие чувства не продаются и не покупаются. Тогда мама Люды начала на совесть мне давить. Дескать, большие перспективы у Люды, и жених у неё есть, — будущее светило. Я сказал, что жених Люды — это я. И тогда отец Люды перешёл к угрозам. Пообещал, что если я не оставлю Люду, то меня выкинут из столицы в течение суток, и далее дорога в Москву для меня будет закрыта навсегда. А если Люда за мной поедет, то и ей обратный путь будет заказан. Я видел по глазам отца Люды, что он не лжёт и не преувеличивает. Я слишком хорошо знал, какие у него связи. А мы уже на четвёртом курсе учились. Такой путь пройден. Причём, я уверен был, что Люда уедет за мной, а потом будет жалеть об этом. Я бы не вынес подобного. Вот так я и сломался, Никита. Сочинил для Люды историю о том, что влюбился в другую, а ей, Люде, изменил. Сказал, что между нами всё кончено. Конечно, для Люды это был тяжелейший удар, но она выдержала. От отчаяния согласилась на брак с одним из коллег её отца. Их свадьба была летом, после четвёртого курса. Как мы пережили следующий год, защитили дипломы, — одному Богу известно. Люда перевелась на заочное, и я долго ничего не знал и не слышал о ней. Только потом, спустя годы, узнал, что она уехала в Новосибирск, куда перевели её мужа.

А через год после свадьбы Люды я познакомился с твоей бабушкой. И оказалось, что время — не такой уж плохой лекарь. Оказалось, что я снова могу дышать, жить и радоваться жизни. Вот и всё.

— И вы с Людмилой Сергеевной не виделись с тех пор, как окончили университет?

— Нет, не виделись, — покачал головой Александр Николаевич. — До сегодняшнего дня.

— Знаешь, дед, а ведь это судьба. И вы будете глупцами, если и в этот раз упустите шанс.

— Нет, Никита, слишком поздно, жизнь почти прожита. Порознь прожита. Разбитую чашу не склеить. Да и Люда не простит.

— А если бы простила?

— Никита, в тебе говорит юношеский оптимизм. Разве можно простить подобное?

* * *

Марк задумчиво смотрел прямо перед собой, вцепившись длинными пальцами в свою буйную шевелюру. Олеся, которая теперь всегда и всюду ходила за Марком, тихонько плакала.

Никите даже жаль её стало. Он незаметно толкнул Марка под столом ногой и указал глазами на Олесю. Спохватившись, Марк обнял Олесю за плечи и, достав из кармана чистейший белоснежный носовой платок, протянул его девушке.

Никита улыбнулся, глядя на то, какими глазами смотрят друг на друга Марк и Олеся. Ради этого зрелища сто́ило пересилить себя и сходить на вечеринку, почти под конвоем сопроводив туда и Марка.

Олеся сразу взяла шефство над Кораблёвым, а он особо и не противился.

Теперь же, в кафе, после занятий, Никита решился рассказать друзьям историю деда и Людмилы Сергеевны. Он не мог больше в одиночку ломать голову над тем, как решить проблему. Несправедливость того, что случилось сорок пять лет назад, не давала Никите жить спокойно.

Конечно, Никита очень любил свою бабушку… А ещё он прекрасно знал, что дед перед бабушкой ни в чём не провинился. Тень первой любви Александра Николаевича никогда не стояла между бабушкой и дедом. Они были идеальной парой, а семья их — дружной и крепкой.

Судя по рассказам Марка, Людмила Сергеевна тоже жила с мужем счастливо и спокойно. Покойный Борис ограждал жену от всех проблем, а дом был полной чашей.

Но как быть с тем, давним обманом? С чудовищной несправедливостью?

— Я знал об этом, — тихо признался Марк.

— Знал? — одновременно спросили Олеся и Никита, во все глаза глядя на Марка.

Олеся даже плакать перестала.

— Знал. В прошлые зимние каникулы я ездил в гости к тёте Люде. Она ведь тогда осталась одна. Сын её с семьёй уехали после похорон дяди Бори очень быстро, из-за службы Саши. Однажды мы с тётей смотрели старые альбомы, и я нашел за обложкой фотографию твоего деда. Ты очень похож на своего деда, Никита, и я сначала даже решил, что это ты. Рассказал о тебе тёте Люде, мы обсудили это и выяснили, что она знакома с Александром Николаевичем. И да, она до сих пор уверена, что он её предал. Однако тот факт, что твой дед овдовел, повлиял на решение тёти Люды вернуться в Москву, я уверен почему-то.

— То есть, ты решил их поженить не просто так, Марк?

— Конечно, нет. Я понял, что не всё так просто в этой истории. Не мог Александр Николаевич так поступить. Но тётя Люда о моих планах ничего не знает.

Олеся сияющими глазами смотрела на Марка.

— Какой ты молодец, Марк! — восторженно сказала она.

— Не то слово, — согласился с Олесей Никита. — Осталось теперь сподвигнуть деда и Людмилу Сергеевну на откровенный разговор.

— А мы организуем им встречу наедине, — задумчиво проговорил Марк. — Я уверен, что как только они останутся вдвоём, так сразу всё и выяснят. Они готовы к этому разговору. Наше дело эту встречу организовать, а уж говорить друг с другом они должны сами.

— Дай пять, Маркуха! Ты гений!

Никита протянул ладонь Марку. Тот хлопнул своей ладонью по руке Никиты, а Олеся положила свою маленькую ладонь на руку Марка. Таким образом, договор был заключён и скреплён рукопожатием.

— Ну что ж, начинаем отсчёт времени, — Марк посмотрел на наручные часы и сверил их с настенными. — Через двадцать минут тётя Люда должна прийти к Александру Николаевичу. Она очень пунктуальный человек, значит, в час дня будет как штык.

— Пора и нам перекусить, — сняв компьютерные очки, Олеся встала из-за компьютера. — Пойдём, мальчики! Буду вас кормить. Руки мыть знаете, где. А кухня по коридору налево. Жду вас там.

Олеся вышла из своей комнаты, но двери оставила открытыми, как бы поторапливая парней.

— Командирша, — мечтательно сказал Марк.

Встал, потянулся и смешно зевнул.

С трудом подавив зевоту, Никита поднялся следом. Он был совсем не прочь поесть, проголодался.

Была суббота, и Никита с Марком с утра гостили у Олеси. Семья Олеси жила за городом, в собственном коттедже, небольшом, но очень уютном. Родители Олеси ещё до приезда парней отбыли на работу, потому молодые люди были до вечера предоставлены сами себе.

Электричка, на которой Никита и Марк собирались возвращаться в Москву, должна отправиться только в половине восьмого вечера. А родители Олеси вернутся ближе к девяти часам вечера.

План ребята разработали простой и, как они надеялись, эффективный. Никита и Марк сказали дома, что в субботу их группа едет за город на базу отдыха, праздновать день студента.

Чтобы дед наверняка никуда не ушёл из дома, Никита сказал ему, что в период с половины первого до двух часов пополудни приедет курьер доставки. Никите привезут книги, которые очень, очень нужны ему для учёбы. Обязательный и исполнительный дед наверняка будет дома с двенадцати до трёх, можно даже не сомневаться. Подвести внука? Никогда!

Договориться с Людмилой Сергеевной было сложнее, но Марк справился. Тут расчёт был сделан не только на обязательность, пунктуальность и душевную доброту Людмилы Сергеевны. Пришлось ещё и разжалобить доверчивую, сердобольную женщину.

Марк сказал тётушке, что не поехать на базу никак нельзя, явка строго обязательна, потому Никите придётся оставить деда одного на целый день. А Александр Николаевич, как назло, на днях поскользнулся и растянул связки. В возрасте Александра Николаевича травма такого рода может повести себя непредсказуемо и опасно, потому доктор приказал деду Никиты двигаться пока как можно меньше. А лучше лежать, вставая только с помощью и при крайней необходимости.

Хорошо, что Людмила Сергеевна была очень далека от медицины, потому лишних и неудобных вопросов не задавала.

— Тётя Люсенька, пожалуйста, согласись! — Марк умоляюще смотрел на родственницу.

Это было накануне, в пятницу вечером, когда Марк приехал в гости к Людмиле Сергеевне. Пил чай с вкуснейшим яблочным пирогом и лгал почём зря. Но случай был тот самый, когда ложь нужна, просто необходима. Во всяком случае, заговорщики были в этом уверены.