Сказки и не только - Айрон Мира

— Здравствуй, Саша!

Александр Николаевич решил, что трагедию, равно как и комедию, далее разыгрывать не следует. Обернулся.

— Здравствуй, Люда. Не ожидал тебя здесь встретить.

— Признаться, и я очень удивлена.

Людмила знакомым жестом поправила волосы. Правда, раньше волосы были длинные. Намного длиннее, чем сейчас. Зато фигура всё такая же стройная, и взгляд молодой. Будто и не прошли эти сорок пять лет. Будто тот разговор, который они оба очень долго считали последним, произошёл вчера.

— Я-то живу здесь, в этом дворе, уже больше тридцати лет. А вот ты, как мне говорили, давно покинула столицу, уехала в Новосибирск.

— Да, мы жили в Новосибирске в течение тридцати пяти лет. Покойный муж делал карьеру, дорос до академика, долгое время возглавлял один из крупнейших НИИ. Полтора года назад Бориса не стало. Он завещал похоронить его там, в Новосибирске. После того, как прошёл год, я провела все соответствующие случаю мероприятия, заказала памятник, проследила за его установкой и начала собираться обратно сюда, на родину. Мы с младшим братом унаследовали квартиру родителей. Там живёт брат с семьёй, а мне он выплатил мою часть, плюс я продала квартиру в Новосибирске. Половину денег отправила сыну, а вторую половину вложила в покупку жилья здесь. Теперь у меня студия в новостройке. Здесь, неподалёку, в этом же микрорайоне.

— Надо же, — удивился Александр Николаевич. — Вот уж не думал, что мы когда-нибудь станем почти соседями.

— Да не почти, а точно соседями, ведь в этом дворе живёт моя кузина.

— А сын? Остался в Новосибирске?

— Нет, Саша давно живёт и работает в Финляндии. У него жена оттуда родом. Внучке, Алёне, скоро исполнится восемнадцать лет. Внуку, Арсению, двенадцать лет.

"Значит, сына Люды зовут Саша? Интересно, это случайно, или…?"

— А у тебя как дела, Саша? Как семья?

— Жены не стало два года назад, резко заболела и быстро угасла. Сыну сорок три года. Они с невесткой живут и работают на Севере. А внук, Никита, здесь, со мной. Ему двадцать лет, он студент, учится на аэрокрсмическом.

— Молодец. Практически по твоим стопам пошёл. Рада, что ты живёшь, в целом, неплохо. А вдовство… Такова жизнь. Мы должны принимать её такой, какая она есть.

— Спасибо, Люда. Да, на жизнь не жалуюсь. Стараюсь подходить ко всему философски. Надеюсь, и ты уже в норме после потери мужа?

— Всё у меня хорошо. Считаю, жизнь моя сложилась. Я справилась, и справилась без тебя.

— Ну это понятно, — тихо отозвался Александр Николаевич. — Знаю, что без меня.

— А твоя жизнь сложилась без меня. Но знаешь, Саша, я нисколько не жалею об этом! И теперь даже рада, что ты тогда, сорок пять лет назад, отказался от меня.

Лицо Александра Николаевича напряглось лишь на миг, а потом он улыбнулся.

— Вот и замечательно, Люда. Я рад, что у тебя всё сложилось хорошо. Кто знает, как было бы со мной? Я ведь далеко не академик, даже не профессор. Что уж там, обычный инженер, даже не главный.

— Ты, видимо, забыл, Саша, что я тоже инженер? — Людмила Сергеевна упёрла руки в боки и скептически измерила взглядом собеседника.

— Как я могу забыть, Люда? Мы ведь учились с тобой вместе. На память не жалуюсь, во всяком случае, пока. Склероза нет даже в зачаточном состоянии.

— Рада за тебя, — покивала Людмила Сергеевна. — Значит, всё помнишь?

— Всё помню.

— Молодец. А инженер, кстати, — одна из самых уважаемых профессий. Так что не надо мне тут…

— Хорошо, не буду больше, Люда, — быстро согласился Александр Николаевич и поспешил сменить тему. — А как твою сестру зовут? Ту, которая живёт в нашем дворе?

— Двоюродную сестру. А что?

— Ничего особенного, просто интересно. Я почти всех соседей знаю.

— Мою кузину зовут Аглая.

— Аглая Демьяновна?!

— Вы знакомы с Аглаей? — казалось, Людмила очень обрадовалась такому повороту событий.

Александр Николаевич именно этой радости не разделял. Вот конкретно этой радости.

— Едва знакомы, — подтвердил Александр Николаевич. — Кажется, её внука я знаю лучше, чем её саму.

— Марк — очень достойный молодой человек, неравнодушный, добрый.

— Не спорю, Люда. Они учатся вместе с моим внуком Никитой, даже приятельствуют.

— Надо же, как этот мир тесен! — почти против воли вырвалось у Людмилы Сергеевны. — Когда мы расставались… Вот ты ушёл тогда, и я была уверена, что жизнь никогда больше нас не сведёт. Думала: всё, ничего общего нет и быть не может.

— У жизни на всё есть своё мнение и свой ответ, — усмехнулся Александр Николаевич.

— Это точно, Саша. Ведь тогда я не верила и в возможность счастья, но, как видишь, мы оба прожили достойную и счастливую жизнь.

— Мы её не прожили, Люда. Мы её живём. Наша жизнь ещё в самом разгаре. Правда, нам обоим случилось относительно рано овдоветь.

Людмила Сергеевна кивнула, но ничего не ответила. Александр Николаевич понял, что сейчас она начнёт сворачивать разговор и прощаться. Необходимо успеть…

— Люда, скажи… А твоему сыну, Александру, сколько лет?

— Сорок два. Так что можешь не переживать и не подозревать меня в чём ни попадя. Мы с Борей прожили все эти годы в доверии и взаимном уважении. Саша — его сын. Наш с Борей сын.

— Прости, Люда! — смутился Александр Николаевич.

Он очень растерялся. Переживал, что обидел Люду, и подбирал слова для извинения.

— Здравствуйте.

Увлечённые разговором, они и не заметили, как подошёл Никита. Теперь Людмила Сергеевна переводила заинтересованный взгляд с лица деда на лицо внука.

— Здравствуйте, Никита, — улыбнулась Людмила Сергеевна. — Саша не успел представить нас друг другу, но я сразу поняла, кто вы.

Поняла и словно окунулась в прошлое, нырнула с головой. Перед ней стоял молодой Саша. Такой, каким она помнила его. Такой, какого она любила всей душой, всем своим существом. Её Саша.

— Знакомьтесь, — спохватился Александр Николаевич. — Люда, это Никита, мой внук. Никита, это Людмила Сергеевна, моя давняя знакомая. Так уж получилось, что Люда — та самая двоюродная сестра Аглаи Демьяновны. Это Люда вернулась из Новосибирска.

— Почему "ты самая"? — удивилась Людмила Сергеевна.

— Просто Марк очень много рассказывал о тебе, ждал твоего приезда.

— Очень приятно, — Никита искренне улыбнулся Людмиле Сергеевне и пожал протянутую ею руку.

Затем Никита вопросительно посмотрел на деда, но тот ответил лишь взглядом: потом, позже.

Вскоре Людмила Сергеевна попрощалась и вошла в подъезд, в котором жила семья Марка. Александр Николаевич уехал по делам, и к важному разговору дед с внуком вернулись только вечером.

Глава третья

— Мы с Людой познакомились, когда нам было по семнадцать.

Александр Николаевич начал свой рассказ, когда они с Никитой пили чай после ужина.

— Я приехал в Москву из Горьковской области. Тогда Нижний Новгород носил название Горький. Поступил в "Ба́уманку", единственный из нашей параллели поступил в такой престижный вуз. Жил, понятное дело, в общежитии. А Люда — коренная москвичка. Первое время мы не обращали внимания друг на друга, как-то каждый был сам по себе, в своей компании. Я особо о Люде и не думал, она мне казалась этакой цацей, высокомерной и излишне строгой. А после второго курса оказались мы летом в одном студенческом стройотряде. Было раньше такое. Люду родители (а она из профессорской семьи) не хотели отпускать, но она настояла, чтобы от коллектива не отрываться. Вот там мы с ней и увидели друг друга по-настоящему. Выяснилось, что Люда, — единственная из всех девушек, — умеет играть на гитаре, да ещё и поёт великолепно. А из парней лучше всех играл и пел я. Так и сидели мы всегда в центре круга, передавая друг другу гитару. Потом стали общаться всё больше и больше. Когда вернулись на учёбу осенью, начали встречаться. Сначала будто только дружили, но я уже тогда был влюблён в Люду, а она — в меня. А когда нам было по двадцать, когда я был вот совсем такой, как ты сейчас, всё у нас по-серьёзному повернулось. Любовь, Никита. Сложно словами передать. Такая бывает любовь, что кажется, даже дышать нормально можешь только тогда, когда любимый человек рядом. Вот такие были чувства. Конечно, мы решили пожениться. Я тогда уже подрабатывал в свободное от учёбы время, начал копить на свадьбу. Оборвалось всё резко и некрасиво. Однажды в общежитие пришли родители Люды и настоятельно попросили меня оставить в покое их дочь. Знаешь, почти как в фильме "Москва слезам не верит", только наоборот. И ещё… Люда от меня не отказывалась. Это я её оставил.