Найду тебя зимой - Лариса Акулова
— Если ты, говнюк, ещё раз его тронешь, то заряжу тебе прям судном в темечко, не посмотрю, что ты врач, — угрожающе рычит Нинель, стоя рядом с моей постелью и держа за руку.
Как это мило.
— Тише, тише, — успокаиваю её, потому что этот врач ещё долго за мной будет присматривать, мало ли, вдруг решит вколоть что-нибудь не то, и что мне тогда делать, поми-рать? — Оставьте нас, пожалуйста, на минутку, хочу поговорить со своей женой.
Врач, продолжая злобно посматривать на мою защитницу, выходит за дверь. Уварова тут же бросается в мои объятия, при этом не забывая ругаться:
— С каких это пор мы с тобой женаты?
— Ну, теперь-то точно обязаны пожениться, чтобы эти слова стали правдой. И вообще, если бы я был тебе безразличен, ты бы сейчас тут не лежала дохлой амёбкой на бедном больном, — глаза я скашиваю вниз, указывая на множество трубок и проводов, подсоединенных к моему телу. Они издают просто ужасно громкое пиканье.
— Ой, прости-прости, как-то не подумала. Просто так обрадовалась, что ты жив, даже в сознание пришел, что не смогла сдержать своей радости, — волнение все ещё не отпускает Нину, но я об этом и не прошу. Тем временем она немного отодвигается, чтобы не давить своим пусть и худым, но всё равно массивным телом на меня, — ты даже не представляешь, как мне было плохо, не знать, что с тобой, где ты, как найти! Слава Богу твой друг помог. Иначе бы, наверно, вообще сошла с ума.
Похоже, моё похищение Ивановым сыграло большую роль, чем все те подкаты и заботы, что я проявлял по отношению к своей бывшей. Ничто из того, что я для неё делал, ни разу не убедило её в том, насколько искренни мои чувства по отношению к ней и Майе, а тут, смотрите-ка, примчалась и кинулась мне в руки, будто мы с ней в любовных отношениях уже долгие годы, будто не расставались с ней в юности. Вот что значит живительная сила пинка под зад. Только когда осознаешь, что кого-то можешь потерять, начинаешь относиться к нему так, как он этого заслуживает, а не так, как хочется тебе самой.
— В итоге взяли Иванова или как? Надеюсь, я не зря там страдал? — Пока есть силы, нужно говорить о самом важном, посюсюкаться успеем после.
— Ой, и не спрашивай, там такой ужас, что даже я не знаю, рассказывать ли тебе.
Так быстро бледнеет, что я предпочитаю не расспрашивать её дальше. Что ж, когда Ефимцев придёт ко мне, уверен, он всё выболтает.
— А Майка как? Она не пострадала? — за дочь переживаю как ни за кого другого. Всё-таки моя кровиночка, пусть я о ней и узнала совсем недавно. Если уж Пётр не побрезговал меня пытаться свести в могилу, значит, и с ней мог попытаться это сделать. Дети всё-таки самые беззащитные существа на этой планете, если не считать животных. Их нужно оберегать, а я лежу здесь, словно инвалид, — следи за ней во все глаза, я не прощу, если ты что-то с ней сотворишь, смотри!
Звучит немного грубовато (даже много), но очень справедливо. Нинель снова ощеривается, словно злобная кошка.
— Не учи учёную, всё-таки это моя девочка, я знаю как с ней лучше поступать. — Затем уже мягче, — ребята Ефимцева за ней присматривают и день, и ночь, поэтому ничего не случится. Ведь тебе отдыхать надо, выздоравливать, набираться сил, а ты тут волнуешься из-за всяких глупостей? Прекращай, лучше закрывай глаза и поспи.
Ну как устоять, когда тебя так просят? Я мог бы ещё по пререкаться, но Нинель права, если я не буду отдыхать, то очень долго стану приходить в себя. Лежать на койке в больнице такое себе удовольствие — даже до туалета не доползти, судно использовать придётся, а это позорно. Тем не менее, несмотря на все волнения, которые меня обуревают, каким-то образом я проваливаюсь в сон, наполненный кошмарами и страхом.
Глава 52
Федор
У меня получается сбагрить Нину домой. Уверен, если бы не прикрикнул на нее, она бы вахту у моей постели установила, следя и день, и ночь, чтобы со мной ничего не случилось. Но я, видя, как она устала, буквально вымотана до изнеможения, понуканиями заставляю её вернуться домой, к дочери. Уверен, если бы смог, то пинками бы это сделал, но, увы, как оказалось, у меня серьезное растяжение связок на правой ноге и перелом одной из костей голени правой. Удивительно, как я этого не почувствовал, пробираясь в чужую квартиру? Наверно, все дело в выбросе адреналина.
Но это не самые тяжелые мои травмы. Когда врач начал перечислять все, что с моим телом, я в какой-то момент ужаснулся. А как может быть иначе, если у тебя не только кость в ноге сломана, но и селезёнка была разорвана, а затем и удалена, почки отбиты, часть печени до сих пор кровоточит, не просто сотрясение мозга, а кровоизлияние в него. Я уже молчу о многочисленных порезах, ссадинах, гематомах — как будто побывал на войне, а не вышел из дома на работу. Как тот же служитель Гиппократа сказал, мне очень сильно повезло, что я вообще вышел из комы. Оказывается, я в ней успел по пребывать несколько суток, прежде чем услышал причитания своей любимой женщины.
Теперь-то я это осознаю — Нинель единственная, кого я хочу видеть рядом с собой до конца жизни (если не считать, конечно, Майи), ведь она смысл моего существования.
— Знаешь, даже хорошо, что ты не слышал обо всем, что происходило в той квартире, — говорит мне Ефимцев на следующий день после того, как я открыл глаза. Видимо, он не стал тянуть с объяснениями. — Хочешь узнать?
В голосе у него смешинка, но я слышу и откровенное омерзение. Они могут пугать меня сколько угодно, но первые звоночки появились, когда я смотрел новости дома у Оли — там показывали репортаж про девушку, которая так сильно была похожа на мою Нинель. Именно тогда я посчитал, что происходящее подозрительно, а теперь я имею доказательство своей теории, потому, когда Ефимцев говорит, что Иванов отправил на тот свет не менее пяти прелестниц возрастом до двадцати лет, я ни капли не удивляюсь. Особая жестокость, которую он проявил к этим несчастным, тоже меня не шокирует. Некоторые были так сильно изувечены, что на опознании родители девушек падали в обмороки, пытаясь понять, их это ребёнок или нет лежит
