Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф
Из гостиной доносились приглушённые голоса. Я надела халат и вышла. На кухне-гостиной было светло, пахло кофе и свежей выпечкой. Ярослав уже был одет в костюм, хотя он выглядел немного помятым. Он тихо разговаривал с моей мамой, которая сидела за столом с кружкой в руках. Её лицо было бледным, но спокойным. Она время от времени кивала, слушая его.
Увидев меня, он оборвал фразу и поднялся.
— Доброе утро, — сказал он, и в его глазах я прочитала всё то же: усталость, вину и какую-то стальную решимость. — Как ты, милая?
— Живая, — ответила я тихо. Это было максимально честно.
— Оля… — он сделал шаг ко мне, потом, бросив взгляд на маму и Катю, которые внимательно наблюдали, видимо, сдержался. — Давай позавтракаем. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Мы сели за стол. Мама занялась Сережей и Катей, дав нам пообщаться наедине.
— Итак, — начал Ярослав, отодвинув свою чашку. Произнес он чётко, деловито, но я видела, как напряжены его пальцы, сжатые вокруг ручки ножа. — Первое: ипотека. Долг закрыт полностью, все штрафы погашены. Банк уже уведомлён. Никто и никогда не выселит тебя из той квартиры. Она твоя. Окончательно.
Я замерла. Это было то, о чём я мечтала годами. Абсолютная финансовая безопасность для моих детей. И это было сказано так просто, как будто он сообщил о завершении ремонта в ванной. От этой простоты в глазах потемнело.
— Я… я не знаю, что сказать, — прошептала я. — Спасибо кажется слишком мелким словом. Это… Я…
— Не благодари, — он перебил, и в его голосе впервые прозвучала жёсткость. — Это не подарок. Это исправление последствий. Последствий моей халатности, из-за которой ты вообще оказалась в таком положении вчера. Считай это компенсацией морального ущерба.
Я поняла, что спорить бесполезно. Он уже всё решил. И в каком-то смысле он был прав.
— Второе, — продолжил он, и его взгляд стал холодным, как зимний лёд. — Алиса. Вопрос решается. Утром мои юристы подали заявление в полицию о незаконном проникновении, взломе системы безопасности и создании угрозы жизни и здоровью. Служба безопасности отследила её до загородного дома её… ухажера. Сейчас там идут очень неприятные для неё беседы. Она получила чёткий сигнал: следующее движение в нашу сторону — и она потеряет не только остатки репутации, но и весьма комфортное содержание. Она всё поняла. Больше она к тебе, к детям, к этому дому не подойдёт. Никогда.
Он произнёс это с такой ледяной, беспощадной уверенностью, что у меня по спине пробежали мурашки. Это был не тот Ярослав, который готовил омлет или читал сказку Кате. Это был командир, зачищающий территорию. И в этот момент я была бесконечно благодарна, что он на моей стороне.
— А Пётр? — спросила я. — Это правда, что его уволили? Мне сегодня смс пришла от девчонок с новостью номер один — главная крыса бежала с корабля.
— Уволен. С «волчьим билетом». И он это знает. Больше ты его не увидишь.
В кухне повисла тишина, нарушаемая только бормотанием Сережи, играющего с ложкой. Казалось, все тучи развеяны. Угрозы устранены. Мы в безопасности.
И тут зазвонил мой телефон. Я вздрогнула. На экране — «Леха».
Вчера, час назад я бы, наверное, не взяла. Сейчас я посмотрела на Ярослава. Он лишь слегка приподнял бровь, давая понять, что это мой выбор. Но в его позе, в том, как он откинулся на спинку стула, была готовность защитить, если понадобится.
Я взяла трубку.
— Алло.
— Оль привет! — Голос Алексея звучал бодро, почти радостно. — Слушай, я тут подумал… У меня сегодня как раз выходной образовался. Могу Катю на весь день взять? Свожу её, наконец, в тот зоопарк, как обещал. А? Давай, я исправляюсь как видишь!
Раньше такие звонки заставляли сердце сжиматься от смеси злости и жалости. От желания защитить дочку от разочарования и от глупой надежды, что «а вдруг правда папа станет лучше?»
Сейчас я чувствовала странное спокойствие. Я смотрела на мужчину напротив, который только что снял с моих плеч груз, под которым я готова была сломаться. Который дал моим детям не просто крышу, а крепость.
У меня вдруг появилась возможность выбирать лучшее.
— Да, Леш, — сказала я ровным, спокойным голосом. — Катя дома. Приезжай, забирай. На весь день. Только, пожалуйста, предупреди, во сколько примерно вернёшься. Чтобы она не заскучала по режиму.
В трубке повисло удивлённое молчание. Он явно ждал подозрений, упрёков, условий.
— О… Отлично! — выдохнул он, оправившись. — Я через час, максимум полтора буду! Пока!
Я положила телефон. Все смотрели на меня. Мама — с одобрением и облегчением. Ярослав — с тем же спокойным, изучающим взглядом.
— Всё в порядке? — спросил он.
— Да, — я даже улыбнулась. Какой-то новой, лёгкой улыбкой, которая рождалась где-то глубоко внутри, сквозь все вчерашние синяки на душе. — Он хочет провести день с Катей. В зоопарке.
— Хорошая идея, — кивнул Ярослав, и уголки его губ тоже дрогнули. — День наедине с Сережей тебе тоже не помешает. Ты выглядишь… — он запнулся, подбирая слово, — …как человек, который только что прошёл через ураган и обнаружил, что его дом уцелел.
Он встал, подошёл ко мне и взял мою ладонь в свою. Тёплую, тяжёлую, уверенную ладонь. А потом поцеловал ее, глядя мне в глаза.
— Сегодня у меня много дел. Заключительные вопросы по вчерашнему… инциденту. Но я вернусь и мы поговорим. Обо всём. Договорились?
— Договорились, — кивнула я. В этот момент я поняла, что влюбилась в своего босса без памяти.
Глава 37. Поехали куда глаза глядят. Прямо сейчас
Мама укачивала Сережу, а я, на автомате, начала собирать со стола, пытаясь привыкнуть к этой новой реальности — где проблемы решаются одним звонком, а дом нельзя потерять. Внезапный резкий звонок в дверь заставил нас вздрогнуть. Через глазок я увидела Леху. Он пришел раньше, чем обещал. Леха, как всегда, был бестактным и не знал, как себя вести.
Открыв дверь, я сразу увидела, как его взгляд, привыкший сканировать обстановку на предмет признаков бедности или беспорядка, буквально застрял на интерьере. Он замер на пороге, не входя. Его глаза бегали от высоких потолков с современными светильниками к панорамному окну с видом на заснеженный город, к дизайнерской мебели в гостиной, где рядом с мягким диваном мирно валялся розовый плюшевый единорог.
Его лицо, сначала привычно-надменное, начало меняться. Брови поползли вверх, губы слегка разошлись. В глазах сначала мелькнуло чистое, животное недоумение –
— Так вот где ты, бл*дь, живёшь?
— Не матерись при детях, — злобно прошипела я
