Я тебя не хочу - Елена Тодорова
Я хочу повторения.
Настолько, что… Не будь здесь парней, не знаю, не кинулся ли я бы на нее снова.
С-с-сука…
Это очень-очень хреново. Долбаная шиза.
Сегодня я при своем уме, разве нет? Что, мать вашу, происходит?!
— Привет, — здоровается со Шмидт Тоха.
— Привет, — быстро отзывается она и линяет в сторону своей каморы.
Только я спокойно дыхание перевожу, Шатохин забивает мне в грудачину новый гвоздь.
— Спишь с ней?
— Ты долбанулся, что ли?! — крайнюю степень возмущения выдаю, потому как проницательный, мать его, ирод с первой подачи в уязвимую область попал. — Разуй глаза. Она страшная, — выбиваю по слогам. — И что самое главное — она в моем доме прислуга.
Заставляю себя помнить об этом.
Но… По факту, несмотря на все мои принципы, Лия Шмидт уже вторглась в мою жизнь. И, очевидно, прямо сейчас из-за того, что мы сделали вчера, Вселенная терпит гребаную катастрофу. Ведь меня тянет к Шмидт пуще прежнего. С бешеной, мать вашу, силой.
— М-да… — выдает Тоха глубокомысленно. Смерив меня бесяче-снисходительным взглядом, добавляет: — Можешь не выкручиваться.
— Ты сдал себя с потрохами, — поддерживает мудака Прокурор.
— Ну ты хуй! Всем хуям хуй! Ломал у панды целку? — стартует стеб от ебливого. — Рассказывай, как живой остался?
Гостиную заполняет гребаный хохот.
— На хрен пошли! Оба!
[1] Здесь: плойка — игровая приставка Sony PlayStation.
20
Не смей ко мне прикасаться!
© Амелия Шмидт
Укрывшись в комнате уборочного инвентаря, совершаю ряд выдающих бурное волнение действий — припадаю спиной к двери, прижимаю ладони к груди и судорожно перевожу дыхание. Громкий сиплый звук последнего для пошатнувшейся психики служит дополнительным раздражающим фактором.
Да что со мной, черт подери, такое происходит?!
Злюсь на себя! В ярость прихожу! В отчаянье…
Прижимая ко рту ладонь, направляю взгляд под потолок.
Боже, пожалуйста… Пусть это пройдет… Пусть…
Одышка сумасшедшая. Вот-вот захлебнусь воздухом.
Внутри что-то посыпалось. Не удается выровнять эмоциональный фон. Я вся — фигурка из лего, которую пнули ногой. Основная задача — не развалиться полностью.
А все этот демон…
Нормализуя физиологические процессы, которые сбились при первом же столкновении с Фильфиневичем, невольно возвращаюсь к тому моменту, когда бежала от него ночью.
Сердце почти так же колотится. Дай ему кто-нибудь чуть больше мощности, в своей истерике проломило бы мне грудь.
Фильфиневич стал моим первым мужчиной. Никак это принять не могу!
Господи… Тот самый Фильфиневич! Тот самый гад!
Бездушный Люцифер! Непереносимый идиот! Самовлюбленный олень!
Как я могла ему отдаться?! До сих пор в голове не укладывается!
Меня трясет. С ночи трясет.
Я так сильно заболела. Все тело горит. Все! Бешеный Фильфиневич разжег внутри меня какой-то странный огонь. И сильнее всего пылает сердце. Оно будто обратилось в солнце. Сжигает все вокруг. Полноценно дышать не дает. По венам то же пламя течет. Внизу живота второй источник полыхает. И при всем при этом меня знобит.
Но тяжелее всего пережить то, что происходит с психикой. Я чувствую себя растерзанной. Подчиненной чужой воле. Не желающей сопротивляться. Завоеванной.
Чертов демон, он словно сломал что-то внутри меня.
Плевать на девственность. Я просто хочу забыть гребаные подробности охватившего нас вчера безумия. И чтобы Фильфиневич тоже забыл! Не смотрел так победоносно! И так… Одержимо. Страстно. Глубоко.
Душегуб же! Душегуб!
Я глаз не сомкнула. Веки ни в какую не желали опускаться. Полетел механизм. Как и способность погружаться в состояние сна.
Я не могла. Не могла спать!
Даже отдраив тело мочалкой, ощущала демона повсеместно. Он травмировал. Поразил плоть неведомой хворью.
Что за личность я в своем сознании открыла?
— Утро вечера мудренее, — любила повторять бабуля, когда мы с ней оказывались в сложных ситуациях.
Но в этот раз поговорка не сработала.
С рассветом в моей голове ничего не прояснилось. Странное волнение продолжало расшатывать нервную систему. А стыд становился все острее.
Я с ужасом представляла, как взгляну Люциферу в глаза. Но не идти к нему, начать избегать — еще более унизительно. Я должна была продемонстрировать, что прошлая ночь — случайность, не имеющая для меня лично никакого значения.
А что на деле? Увидела его и потерялась!
Где та Лия, которая жила в моем теле до вчерашнего дня? Почему я сейчас прячусь по каморам, как та самая трепещущая зверушка?
Злость, как и всегда, служит мощным катализатором и заставляет взять себя в руки.
Я смогла прийти сюда на рассвете, разгребла погром, пережила встречу с демоном… Дело за малым! Я просто буду выполнять свою работу.
С боевым настроем разбираю принесенные со склада моющие средства и покидаю подсобное помещение, чтобы подняться на второй этаж.
Мимо развалившихся в гостиной парней с безразличным видом проскальзываю. Тоха с Прокурором меня не замечают. Спорят о чем-то. Для них я тень. А вот Люцифер… Провожает душегуб жутко враждебным и при этом маниакально-возбужденным взглядом.
Невольно ускоряюсь. Взбегая по лестнице, поражаюсь тому, как быстро начинаю задыхаться.
Да что ж такое-то?!
В спальню Фильфиневича не сразу решаюсь войти. Отчего-то теперь это ощущается слишком неловким. Оставив хозяйские покои на конец уборки, занимаюсь гостевой ванной, другими комнатами, коридором и площадкой, лоджиями.
И… Зря, конечно. Необдуманно поступаю.
Только я добираюсь до спальни, туда же за каким-то чертом вваливается Люцифер.
Его присутствие повергает в шок. Остаться с ним наедине после того, что было ночью — смертельное испытание.
Один зрительный контакт, и в моих венах магма кипит. Тело парализует. Ноги подкашиваются. Язык немеет.
К счастью, демон тоже ничего не говорит. Окатывает меня наглым развратным взглядом, после которого я начинаю сомневаться в том, что на мне есть хоть какая-то одежда. Взбешенно переводит дыхание и, прикрыв ошарашившую меня похоть куда более привычной, но неожиданно болезненной брезгливостью, направляется в гардеробную.
Да, мать вашу! В мире каждый день столько незапланированных половых актов происходит! В том, что случилось между мной и Фильфиневичем, нет ничего уникального! Просто так получилось! Что ж теперь зацикливаться?
Может, мне еще влюбиться в него?!
Выхожу из застоя с дрожью. Говорю себе, что это негодование на хамские повадки гада, однако мурашки, которые вздумали вновь гонять по моей коже, отличаются шизанутой томительностью.
Отворачиваясь, раздраженно сдираю перепачканную Люцифером постель. Наверняка он сделал это намеренно. Второй день меня таким образом допекает! На этот раз простыни в грязи и в крови. В жизни не поверю, что Мистер Чистюля спал немытым. Очевидно же, что со злым
