Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи
Глава 34
Дан
— Пантера, принимай заказ. Секс-игрушка. Одна штука. Максимальная комплектация, — какой-то невнятной трелью ворвалась в моё опьяневшее сознание Ди.
Я не нашёл никого более подходящего на роль скрипкозаменителя, чем годами капающую на меня слюной Диану, участницу “She”. Когда-то Скрипка была её заменой в группе, сейчас наоборот. Я намеревался воспользоваться телом Ди, заменяя им Энн в своей постеле.
Мерзко?
Так на это и ставка…
Вендетта в действии.
Я хотел организовать для Беловой ад, в котором сам жил два года. Хотел, чтобы она почувствовала то же, что и я.
Одиночество, ненужность, пустоту.
Чтобы считала себя безделушкой, выбросить которую легче простого.
Чтобы ей хотелось бежать. Чтобы было тесно на прежнем месте от того, что память душила болезненными картинками прошлого.
Чтобы никого рядом. Чтобы одна. Чтобы самолично пряталась даже от самых близких, потому что боялась услышать от них о том, о ком тужилась забыть.
Я хотел оставить ее ни с чем. Чтобы единственным испытываемым ею чувством была ненависть, пожирающая все внутри.
Прекрасная месть…
Согласитесь?
Только вот с самого начала все пошло не по плану.
Во-первых, Белова приехала намного раньше.
Во-вторых, случилось то, чего я больше всего боялся. Чувства взяли верх над разумом.
Ну, и в-третьих, я даже не представлял, что так оголтело хочу эту девчонку. Все мои рецепторы и органы восприятия всецело требовали себе Анну Дементьеву.
Коснулся — и улетел. В рай… Или это ад.
Было хорошо и плохо одновременно.
Потому что знал, что разхерачусь…
И это уже без шансов.
Но в этот самый момент не боялся этого. Даже скажу больше… Я этого хотел.
Хотел сдохнуть вот прямо сейчас… Обнимая и целуя её…
А ей нужно было сопротивляться, прятаться от меня, а не просительно заглядывать в глаза. Потому что я безумный монстр с кровавым сердцем и перемолотыми в фарш внутренностями, способный только на агрессию.
Обхватил её лицо ладонями, грубо, надрывно сдавил… Твою мать, я даже дал ей время сказать “не надо”. Но она не воспользовалась этим шансом. Смотрела на меня непоколебимым взглядом… Холодным и затягивающим одновременно. А потом и вовсе сняла меня с предохранителя, лишив рубашки, разделяющей нас.
Пиу-пау. Это отщелкнулся взведенный курок.
Потому что кожа к коже — это чувственно на максимум и вместе с тем пиздец, как мало. И дело вовсе не в почти недельном воздержание, а в моей жадности, относящиеся только к Беловой.
Как только Скрипка согласилась отдаться мне, я отказался от секса с другими. И не потому, что не хотел, а в желании всецело ощутить на своём теле только Скрипку, не смешивая её ни с кем другим. С другими девушками мне хватало сдвинутых вбок трусиков, но с Энн мне нужна была каждая клеточкам её тонкой белоснежный кожи.
Буквально впечатал ее в себя, зло насилуя сладкие до невозможности губы. Кусал их, оттягивал и тут же торопливо зализывал языком свою же грубость. Ощутил ее вкус, запах и фактически свихнулся, одолеваемый диким голодом. Шарил ладонями по ее хрупким изгибам, которые наконец-то были в моей власти, и силился запомнить их все. Вот только не от этого всего заторчал окончательно, а от ее пальчиков, тихонько бегущих по моему плечу. Я мог скорее добровольно на полной скорости влететь в отбойник, чем позволить Энн оторваться от меня. Притянул, хоть, кажется, уже невозможно было ближе, переложил ее ладонь себе на пах и впился взглядом, требующим от нее нереально сладких ласк.
— Дан, я не знаю как… — эти слова душили меня до потери сознания. Вынуждали дуреть и не контролировать себя.
— Как это делала с мужем, — остервенело рычал я, но все еще пытался как-то остановить закипающее бешенство.
— Он делал со мной… — я летел под откос нормальности, капитально ошалев от ревности.
Выпустил Белову из рук, отошел, боясь бесконтрольно сдавить ее до хруста костей. И вот только на расстоянии метра заметил, что нет ни искаженного страстью голоса, ни сбившегося дыхания, ни трясущегося от похоти тела. Она не изменилась, была точно такой же, как и десять минут назад. Словно не было между нами ничего, словно только меня одного опалило пламя костра, а ее даже не задело.
Стерва!
Холодная, безэмоциональная и бесчувственная.
— И как это было?! — налетел, распяв ее тело под своим на стене. — Не отвечай. Сейчас я покажу, как это должно было быть… Уверен, после меня ты и не вспомнишь других.
Самодовольно заржал, искренне веря в сказанное.
Забил ее рот напористым глубоким поцелуем, чтобы молчала. Одной рукой обхватил шею, чтобы не сбежала, чтобы не рискнула сопротивляться грядущей боли, второй — расстегнул молнию на ширинке, спустил брюки и вытащил пакетик с презервативом из заднего кармана. И все это глядя в ненавистные голубые глаза.
Как же отчаянно она забилась подо мной. Выплевывала мой наглый язык, чтобы заорать. Отталкивала, силясь просунуть руки между нашими телами. Когда не вышло, впилась ногтями в спину, надеясь остудить меня болью. Но эти поверхностные царапины после шипов, которые она вонзила мне в самое сердце, были что взмахи крылышек бабочки. Легкие и почти неощутимые…
— Я не хочу так… — хрипя, дернулась она, пока я разрывал зубами пакетик защиты и в одно движение раскатывал по члену.
— Не хочешь… — повторил я. Это все, что был способен уловить мой едва живой мозг. — Как так? Скрипка, ты же любишь меня… Твою мать, вот я fool. Ты ж у нас не такая! Ты ж не даешь просто так или по любви… Только за деньги. Если ты забыла, Скрипка, так это мой гонорар за концерт для твоего инвалида…
Подхватил под задницу, заставляя приподняться на носочки, чтобы хоть немного сравнять нас в росте. Одну ногу приподнял под колено и отвел в сторону, прижался перевозбужденным членом, который уже давно и невыносимо ломило. Толкнулся один раз, второй. Затроил, заискрился и, чтобы не перегореть, ломанулся туда, где больше всего хотел оказаться.
В ней.
До упора. И насрать, что она, возможно, не сможет принять меня всего…
Быстро пробежался по хлопковой ткани трусиков и надрывно дернул в сторону, оголяя разбухшие складочки.
Нежные, розовые и мокрые…
Запоздало заликовал, оттого что Энн текла для меня…
Но уже не смог охладить свою ярость, без промедления ввинтился в нее на всю длину, выбивая из малышки отчаянный болезненный крик…
— Энн… — бесновало мое сердце, прося снисхождения для любимой.
— Закончи это
