Алгоритм любви - Клаудиа Кэрролл
Плохая идея. Очень плохая идея.
Еще минуту назад Конни думала, что не может и пошевелиться, но, как только ее накрыла волна тошноты, она мигом спрыгнула с кровати, успев прохрипеть Ким всего одно слово:
– Уборная.
Конни хотела еще уточнить, что попасть туда ей было нужно очень срочно, но уже не смогла.
Даже несмотря на то, что Ким сделала все возможное, чтобы помочь и вытащить ее из спальни, было уже слишком поздно. Конни повернулась было к Ким, чтобы сказать ей что-то, но все, что у нее «вышло», – это извергающийся поток рвоты. На Ким, на ее сорочку, на себя, на все вокруг. ***
– Больше я не пью.
– Знаешь, как это называется? «Величайшая в мире ложь».
– Нет, Ким, я серьезно. Даже ни капли шерри в Рождество на пирушке Бетти. Начиная с этого момента, твоя мать – трезвенница.
Позже этим же воскресным вечером Конни распласталась на диване в гостиной, а вокруг нее, на кофейном столике перед ней валялся мусор из местной пиццерии. По настоянию Ким, они заказали доставку еды на ужин. Хотя Конни обычно и слышать не хотела ни о каком фастфуде, ведь она легко могла приготовить домашнюю курочку, соус и какой-нибудь гарнир на ужин, сегодня ей было слишком плохо, чтобы думать об этом.
– Ну что, ты уже чувствуешь себя человеком, мам? – спросила Ким, сидя в кресле напротив нее и доедая последние куски пепперони и сырной пиццы, к которой прилагалось столько чесночного хлеба, что могло хватить еще на неделю.
– Неприятно это признавать, милая, – сказала ей Конни, – но на самом деле… да. Мне уже гораздо лучше, слава богу.
– Это лучшая новость за весь день. А то ты с самого утра как осиное гнездо с того момента, как проснулась.
– Молчи. Это чудо, что я не угодила в реанимацию. Знаешь, я ведь правда думала, что умру, у меня, наверно, было ужасное отравление. Ну а как еще объяснить, что мне было так плохо?
Ким в это время вытирала пальцы бумажными салфетками, чтобы избавиться от жирных пятен томатного соуса, но, услышав эту прелесть из уст матери, оторвалась и посмотрела на Конни.
– О да, конечно, мам, – сказала она сухо. – Может быть, твое «отравление» – это просто следствие череды коктейлей без перебоя? Может, проблема в этом? Или, может быть, это как-то связано с галлоном вина, который ты выдула прошлой ночью? Ну а вдруг?
– Очень смешно, мисс, – угрюмо сказала Конни. – Лучше будь хорошей девочкой и включи телевизор. А потом убери эти пустые коробки от пиццы и сделай мамочке чашечку славного чая, раз уж ты встала.
– Ты определенно выглядишь лучше после того, как поела, – сказала Ким, внимательно оглядывая ее со всех сторон как эксперт по похмельям. – И ты снова мне указываешь, что делать, так что и разговариваешь ты уже в своем стиле.
– По сравнению с утром? Да я как заново родилась, благодаря тебе, котеночек.
– Ладно, – сказала Ким, потянувшись за своим ноутбуком, лежавшим на кофейном столике перед ней, затем открыв его и начав печатать. – В таком случае, самое время немного поработать.
– Что? Ты сказала «поработать»? Это в моем-то состоянии?
– Ну а что ты хотела? – сказала Ким. – Айрис платит тебе за отзыв о каждом свидании, на которое ты ходишь, так что сейчас самое время сделать это. Пока все еще свежо в памяти.
– О, Ким, – застонала Конни, ну почему сейчас? Именно тогда, когда вот-вот начнется «По долгу службы»?[17]
– Потому что любишь кататься, люби и саночки возить, – сказала как отрезала Ким. – Все, мам, давай. Вопрос первый – опишите ваши первые впечатления о подобранно спутнике. Начинай, это простой вопрос.
– Первые впечатления? – повторила Конни с озадаченным видом. – Ну… эмм… Ронни был… думаю, милым.
Ким тут неодобрительно на нее посмотрела поверх ноутбука.
– Милым? – переспросила она. – «Милый» – это недостаточно, Ма. Айрис нужно больше подробностей, гораздо.
– От него чудесно пахло, – добавила Конни любезно.
Ким закатила глаза. – Я, конечно, счастлива, что от него не воняло, – сказала она, – но как твой мужчина пах, нас не очень интересует. Что нас интересует, так это что ты именно подумала о нем, когда впервые зашла в этот ресторан. В подробностях, мам.
Конни устало откинулась назад и потерла лоб, как будто голова все еще болела. – Дело в том, что… Я не очень хорошо помню, милая. И у меня болит голова. Мы можем сделать это в другое время?
– Да ладно тебе, я тебе прошу просто рассказать мне, как все прошло! Ты с ним встретилась в обед, тогда ты была еще трезва как стеклышко. Ты сможешь, мам. Это займет всего несколько минут.
– Ну… – начала Конни вяло. – Я помню, что мы оба нервничали, когда жали друг другу руки при встрече. Мы признались в этом друг другу одновременно и тут же рассмеялись. Это сразу же растопило лед между нами.
– Хорошо, это уже немного лучше, – одобрила Ким, быстро печатая что-то на ноутбуке. – Продолжай, у тебя отлично получается.
– Возможно, мы начали с того, что немного выпили там, где изначально встретились, – сказала Конни тихим голосом.
– Ты начала бухать так рано? – спросила Ким, выглядывая из-за ноутбука. – Вау. Даже я так не делаю.
– Это была идея Ронни. Мы оба так нервничали, что он предложил выпить. Бокал просекко, просто чтобы расслабиться. Вот и все.
– Отлично, – подбодрила ее Ким, яростно продолжая печатать, – продолжай вспоминать детали.
– Ну… Потом, я почти уверена, мы выпили по второму бокалу, – сказала Конни, глядя в пустоту, по мере того как она изо всех сил напрягала память. – Я помню, что он так мило это прокомментировал. «Я только что встретил милейшую даму, так что выпиваю второй бокал за это», – так он сказал. Разве это не мило?
– Продолжай…
– Потом… Я помню, что мы осознали, что ничего не ели, так что мы выпили на двоих чайник чая и съели парочку сэндвичей.
– И..? Подробности, пожалуйста.
– Я не уверена, но мне кажется, у меня был с сыром и луком, потому что после этого у меня было жуткое несварение. Ты же знаешь, как я плохо переношу лук. Доктор Макгуайр всегда говорит мне: «Конни, когда же вы выучите урок?»
– Мам, – вздохнула Ким, стараясь проявлять терпение. – Еще раз повторяю: когда Айрис просит у тебя отчет, едва ли твое ее интересует твое несварение.
– О, – воскликнула Конни, внезапно приподнявшись, – и Ронни точно брал сэндвич с беконом, томатами и салатом. Я отчетливо помню, потому что еще хихикали над тем, какой он огромный: его бы точно хватило на нас обоих.
– Ну
