Во власти греха 2 - Ния Экс
Я думал, что это правильный поступок. Думал, что время лечит. Что она сможет начать новую жизнь. Со мной. Или без меня. Главное — начать. Но время не лечит. Оно только притупляет боль. А любовь — не уходит. Она остаётся. Как шрам. Как татуировка, которую не свести.
Теперь я возвращаюсь в Москву. Один. В самолёте я смотрел в иллюминатор и думал о том, что, возможно, никогда не смогу быть с ней. Что она никогда не простит меня, если узнает правду. Что я потеряю её навсегда — не потому, что она ушла к другому, а потому что я сам оттолкнул её своей ложью. Я сделал это осознанно, и, честно, не о чем не жалею.
В аэропорту меня встречает Ксения. Та самая приятная рыжая девушка с фантастически огненными волосами, которая приносила мне аптечку на свадьбе родителей. Я не думал, что мы будем общаться после того вечера. Но она написала мне на следующий день: «Как ваша бровь?» Я ответил: «Заживает». И как-то само закрутилось.
Ксения старше меня на десять лет и у неё есть маленькая дочь от прошлого неудачного брака. Ей тридцать три, и она — организатор мероприятий. Своенравная, яркая, независимая, самодостаточная. Она не нуждается во мне. Не ждёт меня. Не плачет по ночам. Она просто есть. Рядом, когда я приезжаю. Когда я уезжаю — она не спрашивает, куда и зачем. Ксюша принимает меня таким, какой я есть. Со всеми моими тараканами, с моей заботой к другой, с моей ложью, которую я ношу в себе, как крест.
— Вадим! — она машет мне рукой из толпы встречающих. В её волосах — золотистые блики, улыбка — ослепительная. Я подхожу, и она обнимает меня, прижимается щекой к груди. — Как слетал?
— Нормально, — целую её в макушку, вырисовывая узоры на её алом пиджаке. — Соскучился.
— Ну ты и врунишка, — девушка отстраняется, заглядывает в глаза. — Но это мило.
— Не вру, — говорю я, и это правда. Я скучал по ней. По её спокойствию. По её уверенности. По тому, что она не требует от меня невозможного, и готова быть рядом, будучи примером непомерной духовной силы и устойчивости в хрупком женском теле, которой я напрочь лишен.
— Как твоя дочка?
— Полина сейчас у бывшего. Заберем её завтра?
— Конечно, я же обещал сводить эту милую мартышку в зоопарк.
Мы едем в машине. Она за рулём, я рядом, на пассажирском, сжимаю её колено. Разговариваем о пустяках — о погоде, о работе, о том, что у неё новая клиентка, которая хочет свадьбу в стиле «Великий Гэтсби». Я слушаю, киваю, улыбаюсь. И думаю о том, что сейчас, когда Демьян в коме, когда Соня недосягаема, когда отец платит за больницу и молчит — только Ксения остаётся тем, что держит меня на плаву. Мой единственный стойкий оплот. С ней мне кажется, что мир не рухнет в мгновение. С ней я ощущаю родство душ, а не вечную заранее проигранную гонку доказательств в привязанности.
— Ксюш, — говорю я, когда мы останавливаемся на светофоре. — А давай съездим на ВДНХ?
— Зачем? — она удивлённо смотрит на меня.
— Покатаемся на колесе обозрения, погуляем. Давно хотел.
— Ты? На колесе обозрения? — она усмехается. — Ты же боишься высоты…
— Я не боюсь, — вру я. — Просто… не перевариваю.
— Тогда зачем?
— Хочу посмотреть на Москву с высоты. И… тебе же нравится экстрим...
— Мой экстрим закончился с рождением Полины.
— Да ладно тебе! А кто участвовал в заезде недавно и дрифтовал не хуже опытных стритрейсеров? — подкалывая я, приближаясь к моей огненной пассии.
Ксения смотрит на меня долго, пристально. Потом кивает и перестраивается в правый ряд.
— Твоя взяла, — побеждено говорит она. — Поехали.
* * *
ВДНХ встречает нас золотой осенью. Листья шуршат под ногами, пахнет яблоками и дымком от шашлычных. Колесо обозрения «Солнце Москвы» возвышается над парком, сверкая стеклянными кабинками. Я покупаю билеты, мы заходим в кабинку, и она медленно поднимается вверх.
Ксения смотрит в окно, на открывающуюся панораму. Я смотрю на неё. На её профиль, на рыжие волосы, которые ветер развевает, на сексуальную родинку над губой. И понимаю — она невероятно красивая. Не как Соня — той уютной, домашней красотой, от которой хочется восхищенно улыбнуться. А другой — яркой, стервозной, острой, как глоток ледяной воды в жаркий день.
— Вадим, — девушка поворачивается ко мне. — Что с тобой случилось? Ты какой-то… другой.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — я беру её руки в свои. — Я не знаю, как правильно. Я вообще не умею правильно. Я всю жизнь делаю неправильно. Вру, скрываю, убегаю. Но с тобой… я больше не хочу врать.
Она молчит, смотрит на меня, и в её глазах — спокойное ожидание.
— Я люблю тебя, — говорю я. — Спокойно. Надёжно. Как дышать. Как знать, что завтра наступит и ничего не рухнет.
— Вадим… я тоже тебя люблю…
— Подожди, — я лезу в карман куртки, достаю кольцо. Небольшое, с бриллиантом, которое выбирал неделю, боясь ошибиться с размером. — Я не знаю, буду ли я хорошим мужем. Навряд ли. Я не знаю, смогу ли сделать тебя счастливой. Но я обещаю — я буду стараться. Каждый день. Каждую минуту. И я никогда не сделаю тебе или твоей доченьке больно.
Она смотрит на кольцо, потом на меня. Её глаза влажные в моменте.
— Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? — спрашивает Ксюша тихо.
— Да, — я сжимаю её руки. — Ксюнь, выходи за меня. Пожалуйста.
Она молчит. Секунду, две, три. Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле. А потом рыжая улыбается — той самой своей улыбкой, от которой в груди сердце сжимается.
— Да, Вадим, — говорит она. — Да, я согласна.
Я надеваю кольцо на её палец. Оно идеально подходит. Как и мы — идеально подходим друг другу. Не как у Демьяна с Соней — с их страстью, скандалами, разбитыми судьбами. А по-другому. Тихо, спокойно, размеренно.
Она целует меня. И в этом поцелуе — обещание. Не громкое, не на весь мир. А тихое, как шёпот. Как то, что остаётся между двумя людьми, которые решили быть вместе.
— Вадим, — она отстраняется, смотрит мне в глаза. — А теперь расскажи мне правду. Про Демьяна. Про Соню. Про то, что ты скрываешь.
Я вздыхаю. Смотрю
