Во власти греха 2 - Ния Экс

— Что, например? — спрашиваю я.

— Что я, как и ты, люблю его. Что я благодарен ему за всё. Что он не был для меня чужим — никогда. Я злился на него, ревновал, завидовал, цеплялся к нему. Но я любил его. Больше, чем он думал.

Я смотрю на Вадима и вижу, как по его щеке тоже течёт слеза. Впервые за год я вижу, как он плачет. Он всегда был сильным. Держался. Поддерживал меня. А сейчас — сломался.

— Прости, — говорит он, усмехнувшись, вытирая лицо. Карие глаза устремлены в пустую чашку из-под эспрессо. — Не хотел при тебе.

— Не извиняйся, — я кладу руку на его ладонь. Теперь уже я. Сама. — Ты имеешь право плакать. Мы оба имеем право.

Он сжимает мои пальцы. Я не отдёргиваю. Потому что сейчас — не Демьян. Сейчас — Вадим. Его брат. Часть его жизни. И мне нужно это тепло. Хотя бы на минуту.

— Он бежал к тебе, — говорит Вадим тихо. — Ты знаешь? Я сказал ему, что ты уезжаешь. Что у тебя последний шанс. И он побежал. Не вызвал такси, не позвонил. Побежал. Потому что боялся не успеть. Потому что ты была для него всем. Я чувствую себя пиздец каким виноватым… мне, порой кажется, что его смерть — на моей ответственности.

— Я понимаю, — я чувствую, как слёзы текут по лицу. — Я тоже это чувствую. И я никогда себе этого не прощу. Если бы я не уехала, если бы не послушалась отца и задержалась… если бы я ответила на его звонок… если бы я не сказала, что он мне противен…

— Не надо, — он накрывает мою руку второй ладонью. — Не надо винить себя. Ты ни в чем не виновата. Это жизнь. Она такая — жестокая и несправедливая. Но мы должны жить дальше. Ради него. Ради себя.

Я киваю. Вытираю слёзы. Делаю глоток давно остывшего чая.

— Вадим, — говорю я. — А ты… ты веришь, что души умерших могут возвращаться? Что они могут быть рядом, даже если их тела нет?

Он смотрит на меня долго, пристально. В его глазах мелькает что-то странное — тень, которую я не могу прочитать.

— Я хочу в это верить, — отвечает парень наконец. — Но боюсь, что это просто наша фантазия. Наш способ справиться с болью. И не более.

— А я верю, — я смотрю в окно, на серое небо. — Я чувствую его. Иногда. Ночью. Когда засыпаю. Мне кажется, что он рядом. Что он гладит меня по голове. Что он шепчет: «Спи, малышка. Я здесь». И мне становится легче.

Вадим молчит. Я не знаю, о чём он думает. Но в его глазах я вижу что-то новое. Что-то, чего раньше не было.

— Софушка, — говорит он наконец. — Я прилетел не только для того, чтобы увидеть тебя.

— А для чего?

— Я хочу предложить тебе начать новую жизнь со мной. Не здесь. Не в прошлом. А там, где нас никто не знает. Где мы можем попробовать… просто быть счастливыми.

Я смотрю на него, и сердце пропускает удар.

— Вадим, я не могу, — шепчу я. — Я не готова.

— Я подожду, — он улыбается, и в его улыбке — надежда. — Я умею ждать. Я ждал год. Подожду и ещё. Сколько понадобится.

Я отвожу взгляд. Потому что боюсь увидеть в его глазах то, что не готова принять. За окном идёт дождь. Кто-то смеётся за соседним столиком. Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она остановилась. А я сижу и думаю о Демьяне. О том, как он бежал по мокрому асфальту. О том, как он спешил ко мне.

Вадим сказал, что он умер на месте. Что не пришёл в себя. Что врачи ничего не могли сделать. Я не могла ничего сделать, ничем помочь. Слишком больно.

Но сейчас, глядя на серое небо, я чувствую — Греховный жив. Не здесь. Не в этом мире. Но где-то рядом. В каждом дожде. В каждом ветре. В каждом моём вдохе.

— Я никогда не перестану его любить, — честно говорю я, не глядя на Вадима. — Это не значит, что я не смогу полюбить кого-то ещё. Но его место в моём сердце всегда будет занято.

— Я знаю, — отвечает Вадим. — Я не прошу его забыть. Я прошу дать мне шанс. Шанс быть рядом. Шанс сделать тебя счастливой. Так, как он хотел. Так, как он не успел.

Я поднимаю на него глаза. В моих — слёзы. В его — надежда.

— Я понимаю, что ты заботишься обо мне, — говорю я. — Но я могу предложить только дружбу, Вадим.

— Этого достаточно, — он сжимает мою руку.

За окном перестаёт идти дождь. Пробивается солнце. Может быть, это знак. Может быть, Демьян смотрит на нас оттуда — и улыбается. Я хочу в это верить.

Глава 14. Аттракцион эмоций

Вадим

Сколько бы я ни пытался стать частью жизни Софии Хорошевой — она не впускает меня в своё сердце. Демьян полностью поселился там, словно выстроил крепость с высокими стенами, и никому нет входа. Я стучался, просил, ждал. Она улыбается мне, разговаривает со мной, даже смеётся иногда. Но я вижу — её мысли не здесь. Они там, где-то далеко, в прошлом, в котором остался он.

Я не злюсь на неё. Как можно злиться на человека, который носит в себе такую боль? Я злюсь на себя. За то, что соврал. За то, что не сказал правду. За то, что позволил себе надеяться, что её любовь к Демьяну умрёт вместе с ним. Но она не умерла. И он не совсем умер. Он там, в больнице, подключённый к аппаратам, с закрытыми глазами и равномерным дыханием, которое обеспечивает ИВЛ. Он жив. Технически. Медицински. Но для неё — мёртв. И именно я сделал так, чтобы она в это поверила.

Я просто не хотел причинять ей боль. Господи, как же я не хотел. Но я видел, что с ней сделала их любовь. Соня превратилась в тень. В призрака, который бродил по квартире и плакал по ночам. А когда Демьян попал в аварию, когда его привезли в реанимацию и врачи сказали: «Неизвестно, когда он придёт в себя. Может, через месяц. Может, через