Влюблен (не) по собственному желанию - Татьяна Любимая
— Твою настоящую невесту зовут Светланой.
Костя рассмеялся:
— Это кто тебе такую глупость сказал? Милена? Не слушай ее. Мы расстались со Светой в тот же день, как я познакомился с тобой.
— Но ты вез кольцо ей…
— А предложение сделал тебе. Потому что ты моя. Потому что я люблю тебя. И никому не отдам, поняла?
— Через пять дней мы расстанемся, — шепотом, чтобы не слышал водитель, напоминаю о нашем договоре.
— Я уверен, к тому времени ты передумаешь.
Костя так убедителен, что мне кажется все правдой. Но… у него на кону компания деда. И я с ним, чтобы помочь ему ею завладеть…
А у меня вообще — то Сеня…
Который сейчас уже не такой привлекательный, каким был еще неделю назад…
Это потому, что мой Ширин слишком яркий, затмевает всех вокруг.
Это временно! — напоминаю себе.
Нам горит красный. У водителя мигает поворот налево. Это в сторону Костиного дома.
— Отвезите меня ко мне домой, пожалуйста, — прошу водителя.
— Константин Андреевич? — спрашивает он разрешения у Ширина.
— Я думал, ты останешься у меня. Меня надо лечить, — меня игриво чмокнули в кромку уха, — и к завтрашнему ужину готовиться…
— Утром мне на пары, — извиваюсь ужом, уворачиваясь от Костиных мягких губ. Он раскален как печка. Или это я? — А после института я могу заняться ужином. Я успею.
— Хочешь, я все отменю? Проведем эти дни вместе. Только ты и я. Не хочу с тобой расставаться.
Нахальные пальцы расстегнули на мне пуховик, нырнули внутрь. Через ткань сжали полушарие, я тихо вскрикнула, звонко хлопнула ладонью наглеца.
— Сейчас добавлю боевых ранений! — предупреждаю.
А сама млею от волны возбуждения, прокатившейся от макушки до кончиков пальцев на ногах. И даже слегка прохладно становится, когда пальцы возвращаются на место, а шею мне холодит печальный вздох.
Усмиряю разбушевавшиеся эмоции.
— Увидимся завтра, Костя. И учти, мне понадобится твоя помощь. Даже физическая сила. Поэтому приедешь домой, ложись спать, чтобы завтра был как огурчик. Пообещай!
— Обещаю, — еще раз громко вздыхает. — А ты обещай, что не будешь лезть из кожи вон, готовя что — то вычурное. Дед не любит пафоса.
— Да ладно? — в очередной раз за вечер изумилась я. — То есть, то, что стояло сегодня на его столе — это не пафос, не вычурное, а простые блюда из его ежедневного рациона?
На мои слова даже водитель рассмеялся.
— Дед просто иногда любит выпендриться, — поделился со мной семейной тайной котяра.
35. Меню для миллиардера
С утра было странное состояние. Какое — то внутреннее непонятное напряжение.
На парах удавалось слушать вполуха, на вопросы отвечала невпопад, на переменах шарила глазами по лицам студентов.
И только после второй лекции до меня дошло что со мной!
Интуитивно я боялась встретить Арсения и посмотреть ему в глаза. Я же как бы предала свои чувства к нему. Отговорка, что временно, не облегчает душевные терзания.
Но Матвеева опять нет, я после каждого «осмотра» лиц чувствую облегчение.
Взываю к чувству вины в себе, а его нет. Вместо него — ожидание встречи с Костей. Он полночи писал приятные, местами откровенные и пошлые сообщения, от которых горели уши и сбивалось дыхание. Жалел, что отпустил вчера.
А я нет! Если бы я осталась у него, то просто так уснуть и проснуться в доме мужчины уже не получилось бы. Мне его напор все сложнее сдерживать. И самой тоже.
Мысленные обещания, которые давала Арсению сохранить себя для него, уже не кажутся важными. Оценит ли он? А вот Костя…
Нет — нет — нет! — бью себя по губам. Даже не думай об этом!
Утром мужчина напомнил о себе доставкой кофе и горячей выпечкой на наш адрес. На всех четверых.
Заботливый мой.
Я соскучилась.
Из института прилетаю сразу после третьей пары. В кафе у меня выходной. Наверное, это нечестно из — за вчерашнего прогула, но я решаю подумать об этом потом. Да и что мне Иван сделает — выговор влепит, премии лишит? Пусть. Придумаю что — нибудь.
Ужин у Кости дома важнее. Просто потому, что мне понравился его дед, и не хочется подводить жениха.
Главное, не забывать, что он временный, а то я начинаю привыкать, что он у меня есть.
Инспектирую балкон, холодильник, шкафчики и кладовку. Собираю продукты.
Родители подкармливают бедных студентов провизией. Папа совсем недавно пополнял запасы. Все не заберу, девочкам тоже остается.
Костя сказал, все купим в супермаркете, я отмела его предложение сразу. Разве можно сравнить маринованные мамины огурчики с магазинными?
— Ты уверена? — с сомнением заглядывает в сумки Галка. — Этим хочешь удивить миллиардера? Давай я хоть выпечку какую из пекарни принесу. Кулебяку там или расстегаи.
— У меня нет задачи удивить. Я просто хочу вкусно покормить мужчин.
— Жареной картошкой, солеными огурцами и салом?
— А еще селедочкой с лучком и томатами в собственном соку, — беру в руки баночку, кручу на ладошке как драгоценный сосуд. — И блинчиками со смородиновым вареньем!
— Ну — ну. Надеюсь, ты знаешь что делаешь.
Конечно!
— Хотела бы я посмотреть на их лица, — хихикает Галка, впихивая в и без того полный пакет баночку лечо. А еще пять минут назад она вцепилась в нее обеими руками, не желая отдавать вкуснятину.
Мама нашла рецепт лечо по — болгарски, вот уже третий год мы с ней по осени закатываем по тридцать баночек и все мало.
— Ой, — бросаю взгляд на настенные часы, — скоро Костя за мной приедет, надо переодеться.
— Эм — м… — что — то хочет сказать подруга, но я тороплюсь.
Влетаю в комнату, распахиваю шкаф. Что надеть? Надо, чтобы было удобно, но и красиво тоже. Достойно семейства Шириных.
Юбку, шорты, спортивный костюм, платье? И все — таки платье. Простое хлопковое, прямого кроя. Сверху фартучек и будет чудно. Надеваю его, кручусь перед зеркалом. Боковым зрением замечаю что — то необычное в комнате.
Оборачиваюсь.
А…
Это как…
Это кто…
Когда…
Надо позвать Галку, спросить, чьих это рук дело, вот только губы шевелятся, а голосовые связки пересохли.
В дверь звонят. Это Ширин приехал за мной, надо открыть, впустить, всучить сумки, пойти вместе с ним к машине, но вместо этого я истуканом стою перед своей кроватью, пялюсь на фотографию на стене.
Снова звонок.
— Я открою, — кричит из коридора Галя.
Буря, которая было поднялась во мне при виде фото, утихла. Любуясь изображением, прощаю девочкам их проделку.
Господи,
