Измена. Я от тебя ухожу - Алена Московская
Сука.
Как он посмел ее тронуть?
Как ему наглости хватило, чтобы прикоснуться к ней?
ОНА МОЯ! ОНА МОЯ!
Я схватил этого жирного борода за шкирку и потащил в подъезд.
— Лев, пожалуйста, хватит, пожалуйста! — кричала Оля.
Я на мгновенье обернулся на нее.
Разодранная одежда, голая грудь, губы в крови.
Разозлился еще сильнее.
Скотина.
Она моя и он права вообще трогать не имеет, я переломаю ему все кости.
Как он смел вообще поднять на женщину руку, животное, пес подзаборный.
Он ответит теперь не только за все слова, но и за все свои действия.
Сукин сын.
Я швырнул его в подъезд, тут дверь открыла соседка с таким видом, типа «что тут происходит», но я подошел к женщине.
— Все в порядке, закрывайте, полиция уже едет, — я силой надавил на дверь.
Ага, в порядке.
Только вот с Олей не все в порядке, уебок.
Я его выпотрошу.
Он бы мог обойтись малым ущербом. Его слова, которые он нагло пульнул в мой адрес для меня значили не так много, как то, что он сделал со своей бывшей женой.
— Что, Вася? Тебя все бросили? Ты нахрен никому не нужен?
Он попытался подняться, держась руками за перилла, но я пнул его и он покатился вниз по лестнице кубарем.
Я принялся спускаться.
Медленно спускаться, как этот урод скрюченный лежит с мордой в крови.
— Лев, прошу, не оставляй меня, хватит, пожалуйста, хватит, не оставляй меня, — Оля подползла к дверному проему и ее голова выглянула.
Укол жалости. В самое самое сердце.
Она умоляла меня… не причинять больше боли своему обидчику.
У нее слишком доброе сердце. Он — точно ее не достоин.
Я кивнул ей, подошел к этому утырку, поднял его голову на себя.
— В глаза мне смотри, пес, — я сжал рукой его жирный подбородок.
Он поднял взгляд.
Какой бедный лебедь, лежит тут, посмотрите на него.
Пожалеть и простить? Ага, еще бы.
— Мы еще не закончили, Вася. Я тебя найду и мы продолжим, — я опустил его голову и плюнул на него, — увидимся еще.
Быстро поднявшись, закрыл дверь на щеколду.
Оля...
Бедная девочка.
Я поднял ее на руки. Она прошипела.
Я отнес ее в спальню, положил на кровать.
Она смотрела на меня жалобно, ее глаза были полны слез и грусти.
Боже, как мне ее жаль.
Сколько же она сегодня натерпелась. Я представить себе не могу, что она чувствовала и что было в ее голове в эти моменты.
Это же ужас, она же просто хрупкая девушка….
Хрупкая и требующая защиты, а не такого издевательского и садисткого отношения.
Ничего, мы за нее еще отомстим. Всем, кто каким-либо образом причастен к этому.
Не сейчас. Позже.
Сейчас важно помочь ей.
А потом, а потом меня ждет увлекательное время.
Запил все, и Пташка и Вася и все, кто им помогал.
Не дело вытворять такое. Абсурд, бред и беспредел.
Я все еще злился, очень сильно, но пытался сдерживаться, чтобы не спуститься и не добить его. Потом. У нас еще будет время разобраться по мужски. Хотя… какой он мужчина. Так, подобие… Оно.
— Спасибо, что пришел, — она положила руку мне на плечо, — спасибо, что ты успел.
— Мне стоило тебя проводить до квартиры, — я принялся снимать с нее рваную рубашку, — давай, аккуратно.
Следом ушло и ее белье, но ее голое тело сейчас ничего не значит. Ей плохо и я должен ей помочь.
Я раздел ее почти полностью, она не стала сопротивляться.
Я нашел в ее шкафу футболку и натянул на нее, прикрыл теплым одеялом.
Нашел аптечку, принес и принялся протирать ее губу перекисью.
Она прошипела от боли.
— Терпи, Оля, надо обработать, надо обработать, терпи.
Глава 38
Ольга
Я лежала обисиленная, полуголая и избитая.
Ныло все, дышать тоже было тяжело, но реально.
Реальнее, чем принять ту действительность, которая произошла.
Все смазалось в одно пятно. Все эмоции смешались в единый адовый коктейль: переживания за маму, переживания из-за своего самочувствие, из-за драки Льва и Васи.
Я подняла на своего спасителя голову.
Взглянула на его растрепанные волосы, потный лоб.
Я взяла Льва за руку. У него костяшки в крови.
— Я думала такие как ты не дерутся, — улыбнувшись, сказала я.
Болит губа. Сильно болит, но я очень надеюсь, что быстро заживет.
— А мне стоило погладить его по голове? — Лев нахмурился.
— Нет, — тут же ответила я, — не стоило. Вовсе нет.
Повисла тишина. Тишина, которая позволила мне просто смотреть в его глаза.
— За маму переживаю, как я пойду ее навестить в таком виде? У нее обморок будет, если она меня увидит в таком... Обличии.
— Маму твою навестят сегодня, не переживай ты так. Все в порядке. Пару дней полежит и все будет в порядке, выпишут, сходим.
— Сходим? — я приподняла брови.
— А ты хочешь, чтобы я тебя понес? Ну ладно, — ухмыльнулся он.
Добрая улыбка на его лице заставила через силу улыбнуться и меня.
Я правда переживаю, даже то, что она под присмотром не дает мне покой. Она моя мама.
Но и сил у меня идти нет, тоже понимаю.
Грустно просто, кошки на душе скребут. Оставляю так родного человека. Она ведь по мне скучает, давно меня так долго не видела.
Мне бы очень хотелось посмотреть ей в глаза, рассказать все, что случилось, как поступил ее любимый зять. Это бы поставило кирпичики в ее голове на нужное место... Надеюсь поставило бы.
Иначе, если она продолжит меня уговаривать вернутся к уже бывшему мужу, я тоже молчать не буду.
Никто в таком случае не будет ее навещать так часто, как хотелось бы. Я ведь тоже не железная. Тоже чувства у меня есть.
Такое поведение Васи я уж точно не прощу и надеюсь он сполна поплатиться за деяния.
Показал он свое лицо, показал и чтобы он не сотворил, ни один его хороший или добрый поступок это грязное пятно... Эту кровь не смоют.
В дверь постучали, я вздрогнула.
Теперь на любой звук такого формата у меня будет триггер.
— Не беспокойся, Это Ксюша, — Лев встал и пошел к двери.
Посмотрел в глазок, открыл ее.
Моя подруга вошла в дом и была мягко говоря ошарашена. Я слышу это по ее голосу.
— Здравствуйте, Лев Николаевич, — промямлила Ксюха.
— Привет, Ксюша. Проходи, Оля в спальне.
И когда моя подруга с курткой в руках появилась в
